Эпперли слушал его распоряжения молча.
— Разве вы забыли, милорд, — спросил он — что вы наследник вашего сына капитана Дэна? Он, должно быть, оставил очень много денег.
Лорд Дэн покачал головой.
— Никто из нас не будет пользоваться этими деньгами, Эпперли, как бы их много ни было. В один день, когда мы говорили о деньгах — в тот самый день, когда он мне сказал, бедняжка, о своей любви к Аделаиде Эрроль и о желании жениться на ней — я спросил его, пришло ли ему в голову сделать завещание. Я думаю, вы знаете, что все его деньги отданы на проценты в Америке? — вдруг спросил лорд Дэн.
— Да, я это знал.
— Да. Он отвечал мне, что его завещание сделано давно и хранится в Америке. Все, что он имел, было завещано американским друзьям, — прибавил он, — а я не мог удержаться, чтобы не сказать ему, что ему следовало бы по-братски вспомнить Джоффри. Но они никогда не любили друг друга, как вам известно. Нет, Эпперли, если бы я умирал от голода, меня не спасли бы деньги Гэрри. Я не доживу до того, чтобы они понадобились мне, а Джоффри умер, иначе мне было бы очень прискорбно, что такая куча денег не останется в нашей фамилии.
— Если бы он женился на леди Аделаиде, он, наверное, переменил бы это завещание! — вскричал Эпперли.
— Разумеется, он так сказал. Но он не дожил до того, и это никогда не будет сделано.
Стряпчий унес с собой инструкции лорда Дэна. На следующий день, к удивлению больного, он опять пришел в замок.
— Уже, — удивился лорд Дэн, который казался необыкновенно сонным, — уже готово? Не к чему было так торопиться. Я, кажется, не погасну так скоро, как свечной огарок.
— Завещание будет готово сегодня, милорд, и я принесу его подписать, когда вам угодно. Но я пришел теперь не насчет завещания, — отвечал Эпперли, — а насчет другого. Гауторн хочет оставить «Отдых Моряков».
— Это к чему? — спросил лорд Дэн.
— Может быть, вы помните, что его два брата поехали в Австралию года четыре тому назад. Кажется, им там посчастливилось и они зовут к себе Гауторна и его жену. Он колебался несколько недель — то поеду, то не поеду — а теперь вдруг решился, как это часто бывает в таких случаях. Ему хотелось бы уехать сейчас, на той неделе, если возможно, и…
— Мужчины и женщины не могут отправиться в пятимесячное путешествие, чтобы поселиться в новой стране, не приготовившись как следует, — перебил лорд Дэн.
— Они отправляются в Австралию не так скоро, — перебил Эпперли. — Сестра Гауторна, Кезия, служившая няней у сквайра Лестера, вышла за лондонского торговца, как ваше сиятельство, может быть, помните. Кажется, он был булочник. Они также едут в Австралию и желают, чтобы Гауторн и его жена приехали к ним в Лондон как можно скорее, чтобы всем вместе приготовиться к отъезду. Гауторн был у меня и спрашивал, освободите ли вы его от контракта.
— Я, право, не знаю, — сказал лорд Дэн, который никогда не был особенно снисходителен к своим арендаторам.
— От него будет мало пользы, если он останется, — возразил Эпперли. — С тех пор, как пришло из Австралии последнее письмо, описывавшее, как богатеют его братья, голова Гауторна так наполнена мечтами о золоте, что он не знает, на голове или на ногах он стоит. Он был у меня опять сегодня утром и сказал, что он нашел арендатора для «Отдыха Моряков».
— Дом хороший, — сказал лорд Дэн, — и двадцать человек захотят его нанять, как только известие разнесется. Всякий степенный человек может прекрасно там жить. Гауторну следовало бы подумать дважды, прежде чем он откажется.
— Я ему говорил. Но вы видите на небе это солнце, сэр, вы точно так же можете надеяться отвлечь это солнце от земли, как Гауторна от его нового плана. Его жена еще сильнее этого желает, нежели он. Она уже уложила все чемоданы, чтоб отправиться в Лондон тотчас, как только они освободятся от контракта, и оставить Гауторна одного покончить с делами.
— Что они сделают с своей мебелью?
— Тот, кто возьмет дом, возьмет и мебель. Он хочет 600 фунтов за все — за мебель, за скот, за контракт, это немного. Гостиницу хочет взять такой человек, который будет хорошим арендатором, — Мичель.
— Мичель! — повторил лорд Дэн. — Что ему делать с гостиницей? И откуда он возьмет денег?
— Ваше сиятельство думаете о таможенном, а я говорю о его брате — Джоне Мичеле.
— Ах, да! я о нем забыл! Да, он будет хорошим арендатором и может заплатить Гауторну сполна. Предоставляю это вам, Эпперли. Если Гауторн найдет мне порядочного арендатора, я уничтожу его контракт.