— Я передам мистеру Дэну, что вы говорите, — нелюбезно сказал он.
Герберт Дэн — как первое имя остается в памяти! — Джоффри Дэн был в маленькой гостиной, где вы когда-то видели его, и не наслаждался теперь сигарами и вином, а сидел на кресле и не делал ничего, облокотясь о стол и опустив голову на руку. Он часто так сидел теперь — в этой позе, как приличествовало лицу, на котором быстро начали обозначаться линии какой-то великой заботы.
— Это Рэвенсберд, сэр, — сказал слуга, прервав его задумчивость. — Он пришел сюда так дерзко и хочет вас видеть. По делу, говорит.
— Я, право, не знаю, какое дело он может ко мне иметь, — возразил Дэн, и в тоне его слышалась досада. — Можете, однако, его впустить.
— Сэр, — начал Рэвенсберд без всяких обиняков, когда вошел, — ходят слухи, что лорд Дэн предоставляет многие дела по имению вам, так как вы теперь наследник.
— Ну так что ж? — сказал Дэн.
— Я пришел просить вашего участия и влияния на его сиятельство, чтоб он принял меня арендатором «Отдыха Моряков» или чтоб вы сами приняли меня, если вы имеете на это право.
Он говорил бесстрашно, вовсе не как проситель, а скорее требовательным тоном. Рэвенсберд всегда отличался независимым обращением, но после обвинения эта независимость сделалась вчетверо сильнее. Вероятно, это помогало повернуть дело в его пользу: Дэншельд не мог соединить этой свободы обращения с виновностью.
— Как, вы хотите взять «Отдых Моряков»! — воскликнул Дэн. — Мне говорили имен двенадцать, но вашего я не слыхал.
— Я не разглашал о моем желании, как другие, сэр, но как только я узнал, что «Отдых Моряков» передается, я говорил с Гауторном. Я должен жить чем-нибудь; я приискивал себе занятие с тех самых пор, как оставил замок.
— Так вы не намереваетесь опять поступить в лакеи?
— В лакеи! — возразил Рэвенсберд. — Кто меня наймет после обвинения в убийстве моего господина? Есть еще люди, мистер Герберт — извините, сэр, мне следовало бы сказать, мистер Дэн, — которые не считают меня невиновным. Но я никогда не имел намерения поступить на службу к другому господину, если бы оставил капитана Дэна. «Отдых Моряков» был именно такой дом, какой мне хотелось бы иметь. Поможете вы мне в этом, сэр?
— Рэвенсберд, — сказал Дэн, не отвечая на его просьбу, — мне кажется странным, что вы хотите остаться в Дэншельде. У вас нет здесь связей; если бы такая туча разразилась надо мною, даже несправедливо, я был бы рад уехать из того места.
— Нет, сэр, — отвечал Рэвенсберд спокойным, сосредоточенным тоном, — я предпочитаю остаться здесь.
— Для того, чтобы взять «Отдых Моряков», потребуются деньги, — опять возразил Дэн.
— Они у меня готовы. Я не мог дожить до этих лет, не скопив кое-чего. Это препятствием не будет, как известно Гауторну. Он проводил меня, — продолжал Рэвенсберд. — Я знал о его намерении оставить гостиницу раньше всех и тотчас сказал, что я ее возьму. Он так и ухватился за это предложение и так был рад передать ее мне, но дня через два его тон переменился и он начал колебаться между Джоном Мичелем и мною.
— Джон Мичель будет прекрасным арендатором, — заметил Джоффри Дэн.
— Не лучше меня, — возразил Рэвенсберд. — Гауторн это знает, но в душе его возникло сомнение, примет ли меня милорд, если он еще не решил, виновен я или невинен; Гауторн боялся, чтобы это не причинило замедления, и тотчас перешел на сторону Мичеля.
«Милорд решил, что вы виновны», — вертелось на языке Джоффри Дэна, но он удержался и дал Рэвенсберду продолжить.
— Невероятно, чтобы лорд Дэн мог считать меня виновным, когда мое пребывание в другом месте было доказано; хотя он был предубежден сначала против меня, это было естественно. Вы примете меня арендатором, мистер Дэн?
— Я не имею на это власти; вам пришла совершенно неправильная мысль. Я, конечно, занимался делами моего дяди с тех пор, как стал его наследником, но он не дал мне полномочия отдавать в аренду его дома.
— Вы поговорите с ним за меня, сэр?
Дэн колебался.
— Я готов бы поговорить хоть сейчас, Рэвенсберд, но я уверен, что это не принесет вам пользы. Кроме его предубеждения, имеет он его или нет, он не любит, чтобы кто-нибудь, даже я, вмешивался в его дела.
— Вы можете попытаться, — настаивал Рэвенсберд, — каковы бы ни были последствия.
— А вы не примете их хладнокровно? Если бы это зависело от меня, тогда другое дело, но это совершенно зависит от лорда Дэна.
Наступило молчание. Рэвенсберд стоял молча, как бы ожидая ответа, и не сводил своих зорких глаз с Джоффри Дэна.