Но даже самые приятные моменты рано или поздно заканчиваются. Я, расплатившись, забрал заказ и вышел из кафе, направляясь в сторону здания Следственного комитета. И снова мысли, и снова борьба, и снова сомнения... К концу моей дороги я был уверен, что я - полное ничтожество с синдромом Бога, если не затягивать моё повествование надолго.
Остаток дня тянулся неимоверно долго. Каждая минута давала знать о себе, давя на меня грузом ответственности, который я еле как мог удержать на своих плечах...
Дорога домой. Я иду по парковой тропинке, засыпанной жёлто-красными листьями. А ведь этот цвет близок к цвету рукояти ножа Андрея. Противная, красная рукоять, точно рука дьявола, направляет остриё на тело невинного человека, тем самым лишая мир ещё одной светлой души. Боже, какие светлые души забрал Восшитин...
Одним из его жертв был девятнадцатилетний пацан, который обожал музыку и жил одной только гитарой. Он даже играл по вечерам в баре на Комсомольской, где его очень любил народ. В тот злополучный вечер он шёл домой с одного такого выступления. Ему перерезали горло, перед этим отрезав пальцы и положив их в чехол от его же гитары. Тело нашли в этом самом месте, где сейчас находится неглубокая лужа, из которой пьёт воду бродячая собака.
Я отвернулся от этой лужи, и от собаки, и от листьев, продолжив свой путь. Попутно в голову лезли остальные люди, подвергшиеся нападению...
Двадцатипятилетний мужчина, работающий башмачником на проспекте Октябрьской Революции. Тихий, скромный, ни с кем не враждующий человек, гордо выполняющий свою работу. Он никогда не отвечал злом за зло, никогда не ругался матом и не строил козней своим врагам, были бы они ещё. Однако даже такая праведная жизнь не спасла его от рук Андрея. Его мёртвую тушу нашли около его же мастерской. У него был отрезан язык, очевидно, чтобы он не кричал. Гвоздями его ступни, в тех же самых сапогах из его мастерской, прибили к деревянной ступеньке, а после наносили много ножевых ранений по его венам, по рукам, когда-то приносящим людям пользу.
Ещё одной жертвой стал тридцатилетний молодой человек, который работал охранником в средней образовательной школе. Он славился своей добротой и умением найти общий язык и с педагогами, и с учениками. Есть важный факт - он был неверующий. Нашли его в когда-то принадлежащей ему квартире. В грудь ему гвоздём вбили православный крест, в самое сердце.
И вот, самый крайний возраст - тридцать пять лет. Столько лет прожила первая жертва Восшитина. Врач, как говорили люди, от Бога. Он никогда не брал деньги или взятки, всегда помогал нуждающимся и даже несколько раз ездил в детские реабилитационные центры, дабы и провести осмотр, и пообщаться с ребятишками. Я не был знаком с ним лично, но у нас была общая знакомая - моя Вика... В смысле, просто Вика. А врача того нашли в пятиста метрах от больницы, со шприцом наркоты, в которую плюсом подмешали яд. Маньяк, очевидно, хотел, чтобы все приняли этот инцидент за суицид, только вот медики подтвердили, что вкалывал шприц не профессионал, и даже не любитель наркотиков, а человек, который никогда шприц в руках не держал.
В замочной скважине моей входной двери раздался приглушённый щелчок. Я открыл дверь, вошёл в свою квартиру и закрыл её. С кухни уже доносился яркий аромат только что приготовленных блюд. По запаху похоже на варёную картошку, куриные котлеты и... салат? Я разулся и прошёл на кухню. Там стоял он.
Мы с ним были знакомы ещё до садика. Мы пошли в одну группу, в один класс, в один университет. Мы были всегда вместе. Он даже спас мне жизнь! И вот сейчас он стоит у моей плиты, в джинсах и футболке, а сверху этого всего был чёрный фартук. Этот рыжеволосый юноша повернулся ко мне своим веснушчатым лицом и улыбнулся, помахав рукой. И хоть рука сейчас была чистая, я знал, что в действительности они были по локоть в крови...
Андрей поставил на стол тарелки с едой, начал спрашивать, как прошёл мой рабочий день, что было интересного и далее по списку. Я стал отнекиваться, мол, всё было хорошо и не стоит переживать. Вдруг его лицо стало серьёзным.
— Я сегодня пойду на задание. - Без нотки сожаления сказал он, хотя в его глазах читалось искреннее раскаяние.
— Ты понимаешь, что я не смогу покрывать тебя вечно? Рано или поздно ты попадёшься. Ты не умеешь убивать без следа. Я и так замял много улик.
— Я и не хочу учиться, но они не спрашивают, чего я хочу, а чего нет.
Они... Я знал, о ком он говорит.
Год назад Андрей задолжал большую сумму денег на лечение матери у довольно влиятельных людей. Настолько влиятельных, что их имена нельзя называть вслух. Недавно они потребовали вернуть деньги, а этого мой друг сделать не смог... И они заставили его убивать других должников.