Его прошлая жизнь казалось такой далекой, словно была чужой. Больше всего на свете Виктор хотел вернуться домой, но не мог. К тому же он очень изменился – никто бы его не узнал теперь. Он провел рукой по волосам и вдруг с ужасом обнаружил, что их нет. Он сам обезобразил себя, сбрив недавно все волосы.
Виктор подошел к заколоченному окну и прижал лицо к узкой щели между досками. По улице шли редкие прохожие, но он знал, что скоро закончится рабочий день и люди вернутся домой, заполнят пространство над ним, под ним, слева, справа, словно рой пчел, каждое утро вылетающих на работу и под вечер возвращающихся домой. А мыши присутствовали всегда.
Виктор схватил одну из четырех белых тросточек и с размаху ударил по стене. Невидимая армия грызунов в панике бросилась врассыпную. Взбешенный, что не может достать их, Виктор колотил по стене все сильнее и сильнее, оставляя царапины и выбоины, пока его трость не сломалась, и вместе с ней, казалось, что-то надломилось у него в голове. Он вернулся к заколоченному окну и поднял глаза вверх, навстречу кусочку дневного света. Постепенно небо темнело, и стены вокруг исчезали. Только так он угадывал, что время все еще движется, хотя давно перестал осознавать и чувствовать его.
И вдруг появился новый звук: тонкая, еле слышная мелодия проникала сквозь стены. У мышей было радио.
Лейтенант Коффи стоял перед девушкой-звукооператором, которую звали Чумовой. Девушка так представилась сама, словно у нее не было другого имени. Поскольку в операторской кабине было мало места, детектив Янос остался ждать в коридоре. Джек Коффи мгновенно решил про себя, что девушка давно не мылась и не меняла одежду. Ее внешний вид оставлял желать лучшего: грязные ноги, спутанные волосы. Тем не менее, говорила она вполне разумно, когда в микрофон известила своего босса о приходе полицейского лейтенанта.
Хотя до эфира оставалось много времени, Иэн Зэкери брал интервью у какого-то парня с мальчишеским лицом, в порванных джинсах и новенькой майке с обозначением радиочастоты его канала. Если это был тот фанат из СоХо, то информация Мэллори действительно достоверна. Коффи спрашивал себя, неужели у нее и в самом деле был тут информатор, или Мэллори нелегально поставила в студии жучок? До пенсии ему еще далеко, поэтому лучше уж не копаться в этом.
Радиоведущий выставил указательный палец, показывая лейтенанту, что ему придется немного подождать.
Не пришлось. Джек Коффи аккуратно стянул наушники с грязных волос девушки-оператора и рявкнул в микрофон:
– Живо!
Зэкери подскочил от боли, и тут же лейтенант услышал звук отпираемой двери. Когда Коффи и Янос вошли в студию, англичанин поднялся пожать им руки.
– Здравствуйте, джентльмены. Присаживайтесь.
Джек Коффи сел, Янос остался стоять, с угрожающим видом глядя с высоты своего роста на низкорослых граждан, таких, как это парень в рваных джинсах, которого представили как Рэнди из СоХо. Тот сидел, бессмысленно озираясь по сторонам. «Или парень накачался наркотиками, или у него вообще такое глупое выражение лица», – подумал про себя лейтенант.
– Рановато ты сегодня, Зэкери, – Коффи поглядел на часы в студии.
– Готовлю тут интервью с Рэнди. Я, кажется, упомянул об этом, лейтенант. Кстати, вы сейчас тоже в записи, через три часа сможете послушать себя в прямом эфире.
– Я думал, мы сейчас в прямом эфире, – перебил Рэнди.
– Ты время можешь определять? – Зэкери ткнул на часы.
– Сейчас шесть часов, – ответил Рэнди, ничуть не обидевшись. – Ну почти шесть часов.
– А когда начинается мое шоу?
– В девять.
– Значит, мы никак не можем быть сейчас в эфире, верно?
Рэнди задумался, потом радостно улыбнулся и закивал.
Зэкери пожал плечами, виновато переводя взгляд с одного полицейского на другого:
– Хотел бы я сказать вам, что это нетипичный представитель моей аудитории, но… Так что случилось? Мне нужен адвокат?
– Ну а как же? – произнес Джек Коффи. – Будь у нас всего пара безобидных вопросов, ты бы все равно посадил к себе на коленки адвоката, как же иначе? Говорили же тебе адвокаты: никуда без них не ходить, не разговаривать с полицейскими, а то вдруг ляпнешь что-нибудь не то. Без них никуда, верно, Зэкери? Они обращаются с тобой, как с идиотом, но так безопаснее. Если хочешь, – он достал из кармана какой-то документ, – можешь не звонить адвокату, и мы быстро все решим здесь или отвезем тебя в участок, и наше общение растянется на всю ночь. Выбирай, – Коффи положил листок на стол. – Здесь перечислены все твои конституционные права. Я знаю, ты с ними знаком. Просто подпиши документ.
Он отвернулся от Зэкери, словно ему и дела не было, какому варианту тот отдаст предпочтение. И, конечно, радиоведущий подписал.
Искренне улыбаясь, Коффи повернулся к гостю:
– Так значит, ты и есть знаменитый Рэнди? Это ты сдал беднягу Макферсона?
Парень довольно заулыбался и кивнул, кажется, он был просто счастлив находиться здесь с Иэном Зэкери и полицейскими.
– Мы живем в одном доме. Он на самом деле славный малый, помог мне починить радиатор.
Джек Коффи был немного обескуражен тем, что парень говорил о Макферсоне, последней жертве Косаря, в настоящем времени. Судьбу человека решили слова какого-то придурка. Лейтенант достал еще один листок:
– Это документ, в котором перечислены твои права. Такой же, как у Зэкери, – Коффи протянул листок парню. – Хочешь тоже подписать?
– С радостью, – Рэнди взял ручку у детектива Яноса и подписал документ, даже не потрудившись прочитать. Теперь Иэн Зэкери все же решил посмотреть, под чем же он поставил свою подпись.
Поздно.
Янос схватил листок, сложил его и убрал в карман, потом отобрал листок у Рэнди.
Коффи все еще внимательно изучал гостя.
– Рэнди, ты говоришь, что вы были друзьями с Макферсоном. Теперь, когда твой друг погиб, как ты относишься к своим призам?
– Ну поездку в Нью-Йорк я выиграть все равно не мог. Ведь я живу в Нью-Йорке. В СоХо. Но я провел ночь в шикарном отеле. Бар в номере просто классный, – Рэнди обратился к Зэкери. – Я же могу оставить у себя вещи? Ну конфетки и те маленькие бутылочки со спиртным?
– Ты заработал их, – ответил лейтенант Коффи вместо радиоведущего. – Значит, это стоило того? Ради бара?
– Ну конечно. Черт, но круче всего – это на радио побывать. Можно передать привет моим приятелям из автомойки?
– Когда ты сдал Макферсона, – Коффи обратился к нему с дружеской улыбкой, – произнес его имя в эфире, ты знал, что случится потом?
Прежде чем Рэнди успел ответить, Зэкери произнес:
– Не тратьте время впустую, лейтенант. Эти простофили не способны связать одно с другим.
Коффи проигнорировал это замечание. Он наклонился вперед, добродушно улыбаясь:
– Это ведь не так, Рэнди?
– Да бросьте вы, – повторил Зэкери.
Коффи развернулся на стуле и теперь оказался лицом к лицу с радиоведущим:
– Если я правильно понял, то Рэнди первый из победителей, кто побывал в прямом эфире непосредственно перед убийством.
– Небольшое отклонение от правил, – ответил Зэкери, почти зевая. – У Рэнди нет ничего такого, как электронная почта, даже телефона нет. В тот день у него оставалось всего несколько монет для таксофона.
– Поэтому ты не мог позволить себе потерять с ним контакт, понятно, – Коффи сомневался, что адвокатам Зэкери это было так же понятно, как ему. – Твой продюсер говорит, ты много времени проводишь в студии.
– Нидлмэн? Вы его видели! – на секунду Зэкери отвел взгляд от лейтенанта и посмотрел куда-то мимо него.
– У нас с ним был долгий разговор по телефону, – Коффи повернулся в направлении, куда смотрел Зэкери, но не увидел ничего, кроме темного окна, похожего на окно звукооператорской кабины. – Нидлмэн говорит, ты сидишь тут по двенадцать часов в день. Еще он сказал мне, что эту студию для тебя спроектировали с учетом требований по тюремной безопасности. Что, боишься Косаря?