Итак, я решил изучить обстановку и раскрыть загадку, над которой безуспешно бился все эти месяцы. Исчезновение оконных проемов, странный свет - что же меня ждет дальше? Любого нормального человека бросило бы в дрожь от страха, но я в тот момент испытывал лишь неуемное любопытство. В классе, где я оказался, все, на первый взгляд было как во время последнего урока, если бы не одно удивительное обстоятельство: стоило мне прикоснуться к какому-нибудь предмету, как тот рассыпался в прах. Я подошел к учительскому столу и увидел свой личный журнал, в котором не только отмечал успеваемость учеников, но и делал различные пометки для учебного процесса. Журнал был открыт на той же странице, на которой я собстсвенноручно сделал последнюю перед пожаром заметку, но вот записи… Записи были сделаны не моей рукой и, что самое странное, на неизвестном мне языке! По своей структуре и внешнему виду они напоминали шумерский клинописный текст, но отличались от него пунктуационными ограничителями и вертикальным расположением фраз, как в китайском письме.
Я стал всматриваться в эти строки, боясь притрагиваться к журналу: вдруг и он станет кучкой праха в моих руках. Пока я изучал сей текст, в комнате стало холодать. Пар, вырывавшийся от моего дыхания маленькими облачками, стал застывать и превращаться в миниатюрные снежинки. На пол они падали уже в виде мельчайших равносторонних треугольников. Заинтригованный, я неотрывно наблюдал за этим необъяснимым процессом, которого в реальном мире просто не могло существовать, но все же – вот он: прямо передо мной! Вскоре все помещение покрылось инеем и льдом, а воздух сделался столь холодным, что стал обжигать легкие. Я не выдержал и поспешно покинул класс. Однако стоило мне только пересечь дверной проем, как в лицо ударил нестерпимый жар. В коридоре, куда я вышел, стояла кромешная тьма и было так жарко, словно я оказался в знойной пустыне в полдень. Я моментально вспотел, голова готова была взорваться, как переспелый фрукт. Здраво рассудив, что в прохладе будет как-то полегче, я собрался было вернуться в класс, но вот только двери уже не было! Она просто исчезла, как ранее исчезли окна! Лишь гладкая стена, лишенная каких-либо признаков существования входа, высилась передо мной.
Все мои попытки вернуться в класс были тщетны. Я стучал в стену кулаками, возможно, даже что-то кричал (я смутно припоминаю тот момент: наверное, мой рассудок все же помутился в то время). Вконец утомившись, я смог-таки успокоиться и взять себя в руки. Похоже, всякие законы природы потеряли здесь свою власть, а потому ожидать можно было чего угодно. Выбора не было, поэтому я отправился дальше по коридору, где находилась лестница, ведущая на нижние этажи. Возможно, выход еще сохранился и был мизерный шанс выбраться отсюда обычным путем, хоть я и не особо верил в это. Коридор тоже претерпел изменения: он стал более просторным, а стены…Стены были сложены из крупного кровавого оттенка камня, потрескавшегося не то от времени, не то от неизвестных форм воздействия. Через равные промежутки по обеим сторонам находились черные металлические двери. Я попытался было открыть некоторые из них, но все они были крепко заперты. Вездесущий свет в этом месте померк и словно подернулся красным маревом.
По мере продвижения вперед я стал ощущать все большую тревогу. Не страх, нет, а именно некую смутную тревогу. Я чувствовал, что находиться здесь небезопасно, но воспринимал это так, будто мне это было не в новинку. В какой-то момент я ощутил, что дальше идти нельзя, что впереди меня ждет что-то опасное. Но через мгновение я, словно под гипнозом, продолжил движение. Коридор заканчивался тупиком, утопающим в густом мраке (выход же был правее). В том тупике школьное руководство решило сделать миниатюрный ботанический сад, расставив крупные вазоны с экзотическими растениями и оклеив стены обоями с изображением джунглей. Вот только сейчас вместо цветов там вертикально стояли гробы. Целая дюжина гробов, из которых сочилась кровь, растекающаяся огромной лужей. Ощущение опасности достигло своего апогея, однако тело вдруг стало мне неподвластным. Как марионетка, ведомая кукловодом, я вяло переставлял ноги, медленно идя к этим жутким атрибутам смерти, из которых доносился невыносимый смрад гниющих тел.