Глава 40
Далия
Светила и теневые существа были равны по силе, убивая друг друга с неизбирательной мощью. Все это время я была вынуждена стоять в стороне и наблюдать за бойней, которую Малахия устроил по всему полю.
Смертные, ведьмы, фейри и многие другие пали.
Я выругалась себе под нос, когда очередная фатальная волна теневой силы прокатилась по полю, сбивая оставшихся магов. Не должно было быть так много смертей.
Эулалия — я услышала крик где-то вдалеке. Моя голова повернулась на шум, но ее нигде не было.
Хотя Малахия был.
Там он стоял впереди и в центре святилища, его руки были окутаны дымом и пламенем. Тени хлестали по его фигуре, взмахивая крыльями, когда его руки были подняты к небу. Слова срывались с его губ, и я напряглась, чтобы вслушаться. Язык был теневым, слова — требованием, призывом к действию.
Для чего, я не знала.
Вскоре я получила ответ на свой вопрос.
Темно-бордовая молния прорезала небо, осветив его различными оттенками черного и красного. Свет зашипел в воздухе, полосы сливались воедино. С громким хлопком молния ударила снова, поразив различных горгулий, окружавших святилище.
Я затаила дыхание в ожидании того, что может произойти дальше. Это, конечно, не привело бы к добру.
Массивные резные фигурки монстров ожили, камень треснул и отвалился от их толстой, ороговевшей кожи. Горгульи — живые и свободные от своих каменных заточений — взмыли в ночное небо, наводя ужас на всех на своем пути.
Горгульи нападали без разбора — на фейри, тени, светила, теневых существ и смертных. И все же больше всего страдали смертные.
Король Нью-Хейзела пал, и страдальческий крик Габриэллы эхом отозвался где-то в толпе, когда она стала свидетельницей смерти человека, которого всегда называла отцом. Я двинулась вперед с магией наготове, но не было никакой возможности сказать, кто из моих друзей выжил или умер.
Рев дракона ударил по моим барабанным перепонкам, и я развернулась, наблюдая за его стремительным падением на землю. Слабый отблеск золотой и зеленой чешуи, преломляющий маленький лучик лунного света, подсказал мне, кто это был.
Лорд Август, отец Фина.
Мое тело замерло, пока я переваривала окружающие меня оглушительные звуки. Эулалия, Габриэлла, лорд Август… Каждый нуждался во мне, каждый был в беде.
Я не знала, с чего начать.
Решение было принято за меня, когда колоссальная фигура врезалась в землю впереди.
Лорд Август.
Я бросилась к нему, перекрывая окружающие крики.
Он принял форму фейри еще до моего прибытия, чешуйки сошли, обнажая сильно поврежденное тело. Было слишком много травм — сломанные кости, содранная кожа, зияющие раны.
Хотя последствия были ужасными, я должна была спасти его.
Мои веки сомкнулись, когда я потянулась к той бездне силы внутри меня, умоляя ее удержать его.
— Не надо, — мои глаза распахнулись от требования. — Я очень стар, Далия, — он закашлялся, кровь брызнула на его губы. — И пришло мое время.
— Нет, — прошептала я. — Я не могу этого допустить. Спасение мира бессмысленно, если спасать уже будет некого.
Грудь лорда Августа дрогнула, а его глаза остекленели, прикованные к небу над головой, мягкая улыбка тронула его губы от того, что он там увидел.
— Я хочу увидеть мою дочь и жену. Позволь мне. Позволь мне умереть. Сосредоточься на тех, кто жив.
Я проглотила комок в горле и покачала головой.
— Нет, — протест прозвучал всего лишь шепотом, потому что он был прав. Я знала это, и он знал это.
У меня не было никакой лишней силы, которой можно было бы его спасти, если я намеревалась уничтожить Малахию.
— Да, — прохрипел он, все еще не отрывая глаз от неба. — Обещай мне. Пообещай мне, что ты победишь его и что ты не пожертвуешь нашей победой, чтобы спасти тех, кто мертв, несмотря ни на что. Потому что это то, чем мы все станем, если ты потерпишь неудачу — мертвыми.
Слезы обожгли мне веки, но я отказалась выпустить их, не тогда, когда он нуждался во мне, чтобы оставаться сильной ради него, ради Страны Фейри, ради мира смертных.
Моя неудача означала наше поражение.
Это было жестокое осознание.
Глаза Лорда Августа закрылись, и, в последний раз вздохнув, он ушел.
Пусть гнев подпитывает меня, пусть он питает то существо в моем животе, которое жаждет мести.
Воздух пронесся надо мной. Я подняла глаза к небу, и облегчение наполнило мою грудь.
Орелла прибыла.
Над темным полем битвы пронеслась огненная птица, освещая его множеством лучей, символ надежды. Ее присутствие означало, что Редмонд был жив, бессмертен после завершения их душевной связи.