Дом. Это слово заполонило мой разум; не из-за нашего окружения, а из-за неё.
Я не знал истинного значения слова «дом», пока не оказался здесь.
У меня перехватило дыхание, когда она отстранилась, страх перед тем, что она может подумать о моем проявлении, занял первое место в моем сознании. Я задержал дыхание, пока она изучала меня.
Я превратился в ужасное существо, одновременно светлое и темное, чудовищное и ангельское. Но она не обратила внимания на серебряные крылья за моей спиной и лишь бегло взглянула на рога у меня на макушке. Из всех изменений, которым я подвергся, единственное привлекло ее пристальное внимание.
Шрам на моем лице.
Подушечками пальцев она провела по шраму, оставленному Малахией.
— О, Райкен. Ты ранен, — в ее глазах светилось горе. — Я не хотела нарушать наше обещание. Они вынудили меня. Если бы я могла повлиять на это, я бы это сделала.
Мои пальцы поднялись и коснулись её — вместе мы провели по длинному узору, тянущемуся от губ до уха, заявление Малахии эхом отдавалось в моей голове — маленькая частичка меня, навсегда будет с тобой.
Далия увидела, как воспоминание вспыхнуло в моем сознании, и уголки ее губ приподнялись.
Казалось, что ни она, ни я никогда не сможем избавиться от него.
— Оно того не стоило, — заявила она. — Не учитывая…
— То, о чем тебя просил твой отец, — сказал я, завершая эту мысль. — И вновь обретенная ненависть Малахии к тебе, ко мне, к нашему миру.
Она отстраненно вздохнула и высвободила свою руку из моей.
— Я сказала Малахии, что я не его. Он просто отказывался мне поверить. Я всегда знала, что это ты, Райкен, даже если ты сам в это не верил.
Я всегда знал это; я просто никогда не чувствовал себя достойным — достаточно хорошим, — но я бы сделал все возможное, чтобы это изменить.
— Он не остановится, — предупредил я.
За те короткие моменты, что я провёл рядом с Малахией, я понял три вещи: он невероятно умен, до предела мстителен и сделает всё, чтобы заставить Далию заплатить, даже если ради этого придётся отдать свою жизнь. — Ни один барьер между мирами не остановит его. Он найдёт способ осуществить свою угрозу. Ты, я, этот мир — никто из нас не в безопасности.
Выражение холодной решимости прогнало смирение из ее глаз.
— Тогда мы будем сильнее его. Мы будем умнее, — она протянула руку и еще раз провела по моему шраму. — Я не позволю ему снова причинить тебе боль. Ничто не причинит вреда нам, нашему миру, нашей семье и друзьям. Я — светило, а ты, — ее глаза смерили крылья за моей спиной, рога на макушке, мои заостренные уши, — это все.
В мягких чертах лица Далии, подчеркивающих уверенность в ее выражении. Мои губы приоткрылись от изумления от этой великолепной женщины, которая опустилась передо мной на колени. Она была совершенством: красивой, умной, любящей, доброй, и я принимал это как должное. Я ранил её, лишь бы самому не быть отвергнутым — и несмотря ни на что, она простила меня.
Я ее не заслуживал, но я сделаю всё, чтобы это изменилось.
Я провел пальцами по ее лицу и уставился прямо в ее прекрасные глаза, пытаясь показать каждую каплю любви и страсти, которые только можно было вложить в мой взгляд. Наши губы встретились, и ее рот раздвинулся, послышался легкий стук, когда мой язык проник в ее рот.
Это — то, какой она была на вкус, то, как она пахла, — на мгновение испугало меня, что я никогда больше этого не испытаю. Хотя мое тело кричало от боли, этого было недостаточно, чтобы помешать мне схватить ее за бедра и потянуть на себя.
Нет боли сильнее, чем от потери.
Далия ответила на мой поцелуй, низкий стон вырвался из ее груди, когда она прижалась ближе.
Я прервал наш поцелуй, и мы снова встретились взглядами.
— Прости меня за всё.
Её брови сдвинулись в замешательстве.
— За то, что заставлял тебя сомневаться в моей любви. За то, что раз за разом уходил. За то, что отвергал тебя. — Боль сожаления пронзила мою грудь. — Ты никогда не заслуживала чувствовать себя недостойной или недостаточной, и мне рвёт душу от осознания, что я заставил тебя так чувствовать.
Я сжал её руку в своей ладони.
— Мы с тобой — навсегда. Я больше никогда не позволю тебе страдать. И если кто-нибудь попытается причинить тебе боль… — мои губы скользнули к её ключице, — я сверну им шею.
Далия выдохнула с лёгкой хрипотцой — если бы я стоял, то, наверное, рухнул бы на колени от этого звука.