– Иди же, – приговаривал он, переживая, – дождь начинается. Промокнешь ведь.
Щенок сел и, внимательно посмотрев на маленького человека, повиливая непослушным хвостиком, звонко гавкнул.
– Уходи! – с дрожью в голосе, злясь на самого себя, крикнул мальчик и притопнул ногой. – Прочь!
Но щенок, желая сгладить внезапное, непонятно чем вызванное раздражение человека, попытался лизнуть детскую руку своим розовым шершавым языком.
Неожиданные раскаты грома набирающего силу дождя заставили вздрогнуть щенка, который завертел головой в поисках источника шума. Мальчик, воспользовавшись потерей внимания четвероногого, забежал за колонну здания и, замерев, спрятался от своего прилипчивого преследователя. Немного постояв, он осторожно выглянул из-за стены и увидел, как щенок заметался в поисках внезапно исчезнувшего маленького хозяина, жалобно поскуливая. Сердце мальчика бешено стучало, а внутри все предательски сжималось от возникшего чувства растерянности.
Щенок, вновь ощутив вернувшееся одиночество, безнадежно и тоскливо завыл, сидя под холодным осенним дождем, а мальчик стоял за колонной здания и вытирал рукавом свои первые в жизни слезы отчаяния…
Эксперимент
Сотрудник научно-исследовательского центра, переступив порог лаборатории, первым делом осмотрел искусственный лабиринт, накрытый стеклянным куполом. Белая мышь, забившись в углу одного из участков многочисленных хитросплетений, не подавала никаких признаков активности. Научный сотрудник, одной рукой наспех застегивая пуговицы на халате, другой пролистывал журнал, в который заносились сведения о поведении подопытного образца. Последняя запись, датированная вчерашним числом, гласила: «Образец №37 перестал реагировать на внешние раздражители и проявляет апатию. Попыток возобновить движение по лабиринту в поисках выхода не зафиксировано. Побуждение к действию механическими способами не дало результатов».
– Что ж, тридцать седьмой, намекнем тебе, где выход, – вслух сказал сотрудник.
Около небольшого отверстия в стеклянном кожухе лабиринта он выложил маленький кусочек сыра и включил миниатюрный вентилятор, который стал нагнетать воздух, распространяя запах молочного продукта внутри лабораторной установки. Уловив аромат лакомства, мышь, ничего не евшая со вчерашнего вечера, поводила носом и, определившись с направлением, неуверенно, постоянно вздрагивая на очередных поворотах, стала перемещаться среди высоких стенок конструкции. Ее маленький мозг очень прочно хранил в памяти информацию предыдущих дней о небольших электрических разрядах, которыми иногда сопровождался ее выбор на разветвлениях маршрута. Болезненные ощущения возникали от закрепленных на теле ремешков, а все попытки их снять наказывались новой порцией разрядов.
Сотрудник, с удовлетворением отметив, что мышь, ведомая чувством голода, медленно, но верно идет на источник запаха, сделав соответствующие записи в журнале, опустил дополнительные перегородки в конструкции, отрезающие пути для мыши во всех направлениях.
– Так, так, так. Что ты теперь будешь делать, глупая мышка? – с интересом стал наблюдать сотрудник.
Мышь, перед которой внезапно оказалась глухая стена, повернула было назад, но также наткнулась на очередное непреодолимое по высоте препятствие. Покрутившись на месте, она приподнялась на задние лапки и пронзительно пискнула.
– Думай, мышка, думай, – произнес сотрудник, награждая ее порцией электрических разрядов, от чего та заметалась в замкнутом пространстве, не видя решений.
Резкий звонок рабочего телефона заставил научного сотрудника прервать эксперимент, и он, положив пульт на стол, поднял трубку.
– Лаборатория. Я слушаю.
– Срочно спуститесь на стоянку, – тревожно сказал голос секретаря в трубке. – Ваша машина горит.
– Что?! – с ужасом воскликнул сотрудник и, бросив трубку на стол, тут же метнулся к двери лаборатории.
Не дожидаясь останавливающегося на всех этажах лифта, научный сотрудник воспользовался лестничным пролетом. В бешеном ритме спускаясь по ступенькам, перескакивая через одну, две, он вынужден был сбросить скорость из-за группы рабочих, волокущих громоздкое оборудование.