А теперь, смотря на подрастающее новое поколение, ветеран с горечью приходил к выводу, что это слово вымарывается, затаптывается, заменяясь предприимчивыми и более выгодными. Вот и сейчас, с трудом разведя костерок из мокрого мха, набухшего от влаги из-за непрерывного, идущего вторую неделю мелкого дождя, ветеран глубоко вздохнул, видя, как трое школьников в намокших бушлатах вяло и нехотя орудуют саперными лопатками в коричневой грязи бывшего блиндажа.
– Внучки, погрейтесь немного, а то работа у вас совсем не спорится, – по-старчески участливо сказал ветеран.
– Чему тут спориться при такой погоде, – проворчал один из старшеклассников, поднимаясь из земляной выемки к костру. – И вообще, тут техникой надо выкапывать, а не лопатками грязь черпать.
– А грунт, вынутый ковшом, потом просеивать что ли? – отреагировал на рациональное предложение другой.
– Да хоть бы и так, – заключил недовольный. – Кости и черепа так поднять проще и быстрее, чем их по одной выкапывать.
– Вы, ребята, не похоронная команда, чтобы только кости перезахоранивать, – вставил свое слово ветеран.
– А что же мы тогда здесь делаем? – недоуменно спросил третий старшеклассник.
– Вы живым помогаете, родственникам павших солдат, – не углубляясь в истинные причины, пояснил старик. – А мертвым неважно, как их прах будет лежать, просто в земле или в гробу.
– Хотя моему ротному, наверное, важно, -добавил он, предавшись воспоминаниям. – Очень набожный был человек. В этом блиндаже я его последний раз и видел.
– А разве вера тогда не запрещалась? – удивился третий старшеклассник. – Еще и для капитанского звания.
– Скорее, не приветствовалась. Верить ты мог в кого угодно, лишь бы это общим интересам не мешало да и других не смущало, – ответил ветеран.
– А в чем общий интерес заключался в то время? – наивно поинтересовался любопытный подросток, поправив козырек налезавшей на глаза совершенно промокшей армейской кепки.
Пожилой консультант надолго замолчал, сосредоточенно глядя на густой едкий дым костра. Он вспомнил, как сержант одного из его отделений тогда, в пылу горячего боя, не на приказ, нет, а на звенящее слово "Надо", прозвучавшее почти как просьба, молча кивнул уставшей, закопченной от пороха и слипшейся крови, головой и, стиснув покрепче лязгнувший железом ППШ, скрылся в плотном облаке дыма в поиске хотя бы одной пулеметной ленты.
Она не изменила бы ход предрешенного боя. Противник уже обошел с обоих флангов этот изрытый дымящимися воронками участок, о чем говорили гулкие раскаты где-то за спиной, но пока еще оставалось хоть одно исправное орудие и не было приказа оставить позиции, нужно было держаться и продолжать сковывать силы противника на этом куске выжженной земли.
Тогда, потеряв сознание от разорвавшейся совсем близко ручной гранаты, лейтенант так и не узнал, получилось у сержанта найти патроны или нет. Но даже теперь сильно постаревший командир стертого с лица земли взвода помнил этот лихорадочный блеск в темно-карих глазах своего физически изможденного подчиненного.
"Нет, не поймут" – подумал ветеран и, так ничего не ответив, тяжело поднявшись, медленно пошел в сторону другой точки раскопок, в которой также вяло ковыряли грязь в намокшей одежде другие мальчишки.
Проводив взглядом удаляющегося пожилого человека, старшеклассник подкинул несколько толстых веток в разведенный костер и, пожав плечами, сказал:
– Ладно, пацаны, вы грейтесь, а я повыкидываю землю совковой лопатой. Надо, так надо, чё…
Сюжет
Ранним воскресным утром настойчивый телефонный звонок заставил разлепить уставшие веки, налитые свинцовой тяжестью короткого и беспокойного сна.
– Да.
– Привет, дружище! – бодро донеслось из трубки. – Прости, что так рано и в выходной, но горю. Писатель, черт бы его побрал, подвел. Рубрика не заполнена. В тираж очередной выпуск газеты сдавать надо, а у меня пусто. Выручай, срочно нужен какой-нибудь рассказ на любую тему.
– Но у меня нет ничего нового. Все уже использовано. А тебе же только эксклюзив подавай.
– Что, даже незаконченного ничего нет?!
– Не-а.
– Ну, придумай. Прошу, очень нужно. Авторский гонорар твой.
– Ладно, попробую.
Наспех умывшись и позавтракав, обдумывая на ходу тему заказа, никому неизвестный автор сел за стол, аккуратно заправив в печатную машинку белый лист бумаги. Неподвижно глядя на чистое пространство, которое предстояло заполнить определенным сюжетом, он с тревогой осознал, что в голове такая же белоснежная пустота, как и перед глазами.