Апатия высшего чина быстро передалась рядовым членам корабля и вскоре переросла в нескрываемое неподчинение корабельным офицерам, которые, опасаясь худшего, в одну из темных ночей тайком спустили за борт арсенальные запасы, благоразумно вооружившись лично и припрятав два бочонка пороха в кают-компании. Однако такие меры не стали сдерживающими по отношению к подчиненным. Напротив, их недоверие и враждебность усилились настолько, что они при встрече с офицерами на палубе стали подавать весьма недвусмысленные знаки, выразительно проводя большим пальцем руки по своему горлу. В конечном счете, совершенно утратив управление разнузданной командой, офицерский состав был вынужден укрыться в кают-компании, грозя подорваться с помощью припрятанного пороха, если недовольные не успокоятся и не приступят к исполнению своих прямых служебных обязанностей.
Очередным безветренным утром зачинщики, собравшись на палубе в окружении подавляющего числа командного состава, оживленно обсуждали варианты своего дальнейшего поведения, все больше склоняясь к тому, чтобы взять штурмом запершихся офицеров, после чего перевешать их всех на реях. Усиливающееся ощущение безнаказанности, из-за которого уже не воспринималась всерьез разумная степень риска подрыва корабля, раскаляло матросов и толкало их на безумное преступление. Именно в тот самый момент, когда формировался штурмовой отряд, состоящий из отчаянных голов, со стороны палубы полуюта раздались громыхающие шаги и уже успевший позабыться надсадный голос капитана:
– Какого черта вы все здесь столпились?!
Легкое замешательство, вызванное внезапным появлением корабельного затворца, застало врасплох тех, кто еще минуту назад был готов пожарными топорами рубить дверь кают-компании. Из растерянной толпы кто-то, бравируя, выкрикнул:
– Проваливай обратно!
С разных сторон несколько луженых глоток подхватили эту фразу, но неслаженное скандирование быстро угасло. Капитан, пристально всматриваясь со своего возвышения в переминающихся бунтовщиков, уточнил:
– Капитана себе выбрали?
– Нам не нужен капитан, – раздалось с палубы, – мы сами по себе!
– Сами по себе что? Решаете перебить офицеров? Или ищете возможность, как заставить двигаться эту посудину?
Убедившись, что сила сказанных слов возымела действие на притихшую команду, капитан, усмехнувшись, заключил:
– Судя по тому, что даже якорь не подобран, возможностей вы не искали.
– Поиск возможностей – обязанность капитана, но он самоустранился. Раз так, то мы теперь сами по себе,– настойчиво прозвучал тот же уверенный голос, но на этот раз капитан безошибочно смог определить в толпе того, кому он принадлежал.
– Мистер Ребл, – требовательно произнес он, – почему бы вам не перестать прятаться за спинами ваших товарищей и не выйти вперед.
После этих слов матрос первой статьи решительно и гордо протиснулся мимо своих сослуживцев и, скрестив мускулистые руки на своей могучей груди, выжидательно посмотрел на капитана.
– Похвально, мистер Ребл, – чуть отстранившись от перил, отреагировал капитан. – Но все-таки объясните мне, чем вам не угодили офицеры?
– Тем, что утопили почти все содержимое корабельной арсенальной.
– А для чего вам это оружие, мистер Ребл? Уж не для обеспечения ли собственного превосходства над другими?
Нисколько не смутившись от такой постановки вопроса, матрос презрительно заключил:
– Не заговаривайте нам зубы, мистер Оверкам, а ступайте обратно в свою каюту и сидите там так же тихо, как и весь предшествующий этому дню месяц. Не то, клянусь, вы станете первой жертвой на этом корабле.
– Ах вот как! Вы мне угрожаете расправой, мистер Ребл?! Что ж, мне этого совершенно достаточно, – с этими словами капитан, ловко выхватив из-за спины два пистолета, выстрелил в голову невозмутимому матросу, который от неожиданности упал навзничь, так и не расправив скрещенных рук.
Отбросив дымящийся пистолет и переложив в правую ладонь второй заряженный, капитан медленно спустился к расступающимся перед ним матросам.
– Кто еще считает, что выходом из сложившейся ситуации является убийство и откровенный мятеж? – вызывающе спросил он, водя дулом пистолета из стороны в сторону, что заставляло присутствующих стоять, потупив взор.
На палубу, ощетинившись саблями и дулами заряженных мушкетов, высыпали офицеры, оторопело глядя на развернувшуюся перед ними картину.
– Итак, раз вы, господа, все-таки изволили наконец подняться, то доложите мне о численности команды на данный момент, – снисходительно обратился к ним Оверкам.