– Восемьдесят семь человек, сэр, с учетом покинувших корабль, – отрапортовал воодушевленный старпом и тут же поправил себя, увидав лежащее тело, – восемьдесят шесть, сэр.
– Так вот, восемьдесят шесть из ста десяти. Не так уж и плохо, – отреагировал капитан, поднимаясь на палубу полуюта и не выпуская рукоять пистолета из рук. – Весьма неплохо для того, чтобы продолжить наконец путешествие.
Немного постояв раскачиваясь в надраенных кожаных ботфортах с каблука на носок, он добавил:
– Благодаря вынужденному простою команда смогла лишиться тех, чье присутствие тяготило наш бриг, а в дальнейшем могло и погубить.
– Сэр, при всем уважении, – раздался робкий голос юнги, – но ветер так и не появился.
– Теперь появится, мистер Хоуп, будьте уверены – непринужденно ответил капитан и, сняв с головы треуголку, подбросил ее вверх.
Капитанскую шляпу, украшенную кантом золотого вензеля, внезапно подхватил порыв свежего шквалистого ветра, сила которого требовала немедленно сниматься с якоря.
Интуиция
В закопченном чреве туго стянутого кирпичом камина, догорая, потрескивали сосновые поленья. Уютное тепло тлеющих углей обволакивало небольшую гостиную бревенчатого загородного дома, согревая двоих супругов.
Несмотря на повзрослевших детей и не так давно появившихся внуков, эти двое продолжали активную, полную эмоциональных потрясений профессиональную карьеру, но только каждый в своей области. Он был видный ученый, заслуживший за годы своей деятельности множество регалий, вместе с тем переживший мучительные периоды забвения и непонимания коллег. Она же всецело предавалась географическим исследованиям, сопровождая их обзорами и путевыми очерками, которые в последние годы стали пользоваться большим спросом и популярностью в силу их интересной подачи.
Они жили совершенно разными увлечениями. Единственное, что их объединяло все совместно прожитые годы – это семья, созданная в момент заключения брака и скрепленная родившимися впоследствии детьми. Разные жизненные взгляды и интересы не раз становились поводом для скандального выяснения отношений, ссор и взаимных упреков.
Вот и сейчас в натопленной атмосфере витали грозовые всполохи обоюдного непонимания, возникшего по вине разговора, в котором полный энтузиазма супруг поделился с женой предстоящими планами своей дальнейшей профессиональной деятельности.
– Все-таки я не понимаю, – произнесла она озабоченно, глядя как он ворошит алеющие угли в камине, – почему ты решил оставить свой институт именно сейчас, когда все наконец стабилизировалось? Чего тебе не хватает?
– Опять двадцать пять, – с раздражением, сунув кочергу в ворох золы, отреагировал он. – Предложения мне не хватает. Такого, которое мне сделали в другом месте. Никогда институт не пойдет на такой риск в исследовании моей темы. Понимаешь? Ни-ког-да. Все, что угодно профинансируют, но не это. Табу. А тут такой шанс представляется, который я никак не могу упустить.
– Не знаю, не знаю. Значит есть все-таки причина, по которой данная тема в институте закрыта. Сколько раз тебе говорили, что она бесперспективная. Ты опять хочешь остаться один, чтобы от тебя отвернулись коллеги, лишиться работы, в конце концов?
– Да почему лишиться-то? Наоборот же, мне ее предлагают!
– А что будет после того, когда подтвердится, что твоя идея бесперспективна? Тебя оставят работать там? В институт уже будет не вернуться, это точно. И что в итоге?
– Ну почему, почему ты считаешь, что она бесперспективна? Ты-то в этом что смыслишь? – распрямившись, зло выпалил он и зашагал по гостиной, маниакально переставляя вещи, чтобы чем-то занять руки от волнения.
Приосанившись, сидя на краешке кресла и гордо поджав губы, она ответила сдержанно и спокойно:
– Я в этом ничего не смыслю, ты прав, но мне, в отличие от тебя, достаточно всех услышанных о твоей идее заключений, которые были сделаны многочисленными экспертами, среди которых есть твои коллеги и твое начальство. Я так понимаю, что они что-то смыслят в этой области?
– Смыслят, – хмыкнул он раздраженно. – Боятся шаг в сторону сделать. Догматики паршивые. Да и черт с ними!
Отмахнувшись в пустоту от невидимой мухи, он взъерошил на своей голове прядь седеющих волос и устало опустился в кресло напротив жены.
– Мне одного не понять. Ты всегда против меня, всегда сдерживаешь. Будто ты не союзник мне, а злобный враг. Вместо проявления поддержки ты наоборот будто упираешь мне ладонь в лоб и давишь. Никогда еще не было такого, чтобы ты была лояльна к моим начинаниям.