— Тогда мне приказано пленных не брать. — ответил старик Сорс и в качестве доказательства своих намерений выстрелил в стоявшего среди девушек одного единственного адепта ПахРоя, посчитав, что от него может исходить большая угроза, чем от прилеи и её служанки.
Но именно это была его фатальная ошибка. ПахРой был силён только в пьяных драках, когда речь заходила о его вере в бессмертную парсуру, которой наделила его Светлая Жрица Солнца, АлХала. Проводница усопших через огненную реку в вечную сутину, где хранятся иссушенные тела мёртвых до прихода времён Масан или воскрешения.
Выстрел в него только ещё больше разозлил Асси.
Не дав старику возможности выстрелить в кого-то ещё, она одной рукой отвела его руку с огнестрелом в сторону, а другой, вытащив из густых кудряшек клинок, который всегда носила с собой, маскируя его под шпильку для густых волос, воткнула этот кинжал старику Сорсу в брюхо и, подсев под свой нож, подняла его вверх, несколько раз хорошенько встряхнув, чтобы клинок мог разрезать грудную клетку, распоров тем самым старика до самого горла. От боли старик сжал кисти рук так, что невольно выстрелил вновь, туда, куда направила его руку Асси, а сам, ещё какое-то время прибывая в шоке, уже выпустив огнестрел, который с легкостью выкрутила из его руки Фариса, попытался запихнуть вываливающиеся из него содержимое обратно внутрь, но, получив из своего собственного оружия снаряд, пробивший ему позвоночник, упал навзничь замертво.
Его выстрел, как и направляла Асси, пришелся точно в одного из стоящих на сундуке кочевников, прострелив ему голову, как перезрелый арбуз, который разлетелся в разные стороны, забрызгав всё ещё стоящего одной ногой на сундуке напарника, не успевшего осознать: «Чем это его так обрызгало?» Асси подсекла его опорную ногу, стоявшую на дороге, так, что он упал головой на тот самый сундук, с которого и соскользнул, не удержавшись на нем второй ногой. Асии этого было достаточно, чтобы своим клинком пригвоздить его голову к сундуку, пробив ему череп из виска в висок с такой силой, что пришлось постараться, прежде чем она смогла вынуть клинок обратно, застрявший своим концом в деревянной крышке сундука. Послышалось множество выстрелов, и на том конце дороги завязалась драка, на которую кочевники, видимо, не рассчитывали. Фариса, прикрывая своим телом раненого ПахРоя, отстреливалась так, будто с рождения держала в руках огнестрельное оружие. Пытаясь попасть в Фарису, один из кочевников пошел на таран, разбежавшись в её сторону и нещадно паля из своего восьмизарядного огнестрела. Несколько случайно вылетевших снарядов пробили тело Асси, выпуская брызги её золотой крови. Раны Халы тут же мгновенно затянулись, оставив на одежде следы от снарядов и мокрые пятна цвета Аусума (цвет утреннего солнца), не дав времени ей даже вскрикнуть от резкой боли, но заставив обратить внимание на бегущего на них разъярённого кочевника. Заряды в его стволах уже закончились, и он, бессмысленно пощёлкав затвором ещё несколько раз, бросил оружие впереди себя, минуя живой щит Фарисы, прямо в лоб выглядывающего из-за её спины раненого ПахРоя. Фриса, повернувшись в пол оборота, выстрелила в бегущего на них кочевника, попав по касательной ему в грудину и вырвав из плоти кусок ребра, отлетевшего в сторону.
Кочевник этого даже будто и не заметил, разве что, слегка пригнувшись, сжал свой огромный кулак, планируя размозжить им любую встретившуюся на пути голову.
Но на пути ему встретилась Асси, которая только что, выдернув свой клинок, вытирала его об одежду убитого ею кочевника. Она совершенно спокойно и не торопясь уперлась одной ногой в сундук, а другую подняла на уровне головы бегущего на неё кочевника, выставив вперёд каблук своей туфельки. Кочевник, не ожидая такого исхода, всей своей массой налетел на него своим левым глазом, да так сильно, что, упав как подкошенный, сдвинул своей тушей неподъёмный сундук с места, по инерции проехав за стоящую у сундука Асси, утаскивая за собой её ногу с застрявшим каблуком в своей глазнице. Попытавшись безуспешно освободить ногу, она сделала шаг, волоча за собой тело кочевника. Второй. Каблук крепко сидел в глазнице, и даже на третьем шаге не выскочил, а попросту сломался, отвалившись от туфельки.
— Ну вот. — С грустью сказала Асси, рассматривая испорченную обувь.
В это мгновение дорога приблизилась к погрузочной станции, располагавшейся на середине дороги. Послышались мощные выстрелы из явно больших пушек. Они были заряжены чем-то, кроме дымного пороха. Можно было подумать, что картечью, способной убить всё на своем пути, прекратив весь этот балаган.
Но картечь не свистела, ядра не пролетали, зато всё в одно мгновение затянуло дымом, да таким густым и едким, что Асси казалось, она вот-вот задохнётся, глаза слезились, во рту горело, хотелось бежать и прятаться, но ноги её не слушались. Собрав все последние силы, она схватила раненого ПахРоя и всё ещё закрывающую его своим телом Фарису за шиворот и что есть силы, прихрамывая на одну ногу, побежала вперёд, таща за собой её кашляющие и захлёбывающиеся соплями тело. ПахРой же то ли от сильного ранения, то ли от и без того полусознательного состояния, как будто бы даже не чувствовал этого белого едкого дыма. Да и Асси тащить их уже не могла, а просто обессилено упала на свои колени.