РорАн провел над колпаком рукой, включив процесс быстрого охлаждения, тем самым превратив кусочки АурРоРа в одноатомный конденсат, порошок белого цвета.
Привычными движениями он собрал этот порошок в стеклянную трубку, а затем, убрав серебреный зажим с тела ПахРоя, воткнул трубку с порошком прям ему в рану. Придавливая содержимое изнутри трубки стержнем, игравшим роль поршня, он извлёк трубку, тем самым заполнив рану белым порошком, который быстро напитался кровью. После всей этой процедуры он взял с того же столика с приборами штатив с закреплённой на нём через шарнир и с загнутой по краям пластиной. Закрепив штатив на операционном столе и разместив пластину над раной ПахРоя, он щёлкнул по ней пальцем так, что она гулко и равномерно зазвенела как камертон. Лекарь отстегнул от кронштейна небольшой приборчик с выпуклой линзой на кончике, а затем, приоткрыв свободной рукой закрытые веки ПахРоя, направил приборчик с выпуклой линзой ему на сетчатку глаза.
В это же мгновение звук пластины начал меняться и вышел за пределы слышимости. Однако сама пластина продолжала вибрировать и извиваться, пока не стала похожа на некий волновой рисунок, наподобие одного из тех, что виднелись на куполообразном потолке комнаты, и повторила рисунок сетчатки ПахРоя став похожей на его глаз.
Рана ПахРоя моментально затянулась, почти точно так же, как это происходило у всех АисСои.
— Он жив? — Хотела спросить Асси, но вместо вопроса выдавила из себя невнятное гудение. Хотя этого гудения было достаточно, чтобы РорАн обратил на неё своё внимание.
— Очнулась? — Ответил он на её гудение. Асси хотела что-то сказать, но у неё вновь ничего не получилось, и довольно сильно её напугало. Она попыталась встать, но тело её не слушалось. Она лишь смогла слегка пошевелить головой, которая лежала на таком же операционном столе, как ПахРой, только на другой стороне операционной, и была так же обнажена. Даже черные композитные ремни, напоминавшие змеиную кожу, из которых делались большая часть непробиваемой брони и космических скафандров на ТераРа, не скрывали прелестей её юного тела, но при этом надежно фиксировали её к столу, не давая возможности пошевелиться.
Из руки Асси тянулась высокая капельница, а жидкость, подаваемая ей в вену по прозрачной трубке, наполовину перемешалась с её золотой кровью, как будто бы жидкость поступала не только в вену, но и из неё, стремясь заполнить или закупорить источник.
Асси охватила паника. Она вспомнила, что лудусы делали с АисСои, замуровывая их заживо в камне. Здесь, лёжа на операционном столе, она была живая, но полностью парализована вводимым в неё препаратом, который, видимо, поступал в недостаточном количестве, от чего она и очнулась. Но даже при этом всё, что она могла, — это гудеть и еле заметно шевелить головой.
— Не бойся, — продолжил говорить лекарь. — Здесь тебя никто не обидит. Ремни и нейротоксин всего лишь мера предосторожности, чтобы ты меня не убила.
Не то чтобы я был трус, но, придя в себя после нападения кочевников и не разобравшись в ситуации, ты можешь весь гнев вылить на меня и жителей города. Если ты обещаешь никого не убивать, я отключу подачу нейротоксина, а потом даже отстегну ремни. Я тебе не враг.
Не дожидаясь какой бы то ни было реакции на его слова, он подошел к Асси, аккуратно вынул иголку с капельницей из её руки, а затем пододвинул к ней ближе рядом стоящий стул и, усевшись прям напротив её лица, на мгновение задумался. Затем, собравшись с мыслями, сказал:
— Ты здесь оказалась не из-за нас, лудусов, которых ты считаешь за животных, и не из-за кочевников, напавших на вашу делегацию. Ты здесь из-за своего отца. Прителата Мариуса. а точнее, его воинственной политики. Ему нужен повод для вторжения на ТераСею и тотального уничтожения всех неугодных ему лудусов.
Светлая Хала, самая младшая дочь самого прителата, самоотверженно идущая в лоно грешников со святой миссией мира, погибает от рук взбунтовавшихся дикарей. Она как никто другой должна быть отомщена за свою страшную и несправедливую смерть.
Только что на собрании Бесконечного Объединения Галактик (БОГ) Прителат раскрыл свои карты, и всё встало на свои места. Мы наивно предполагали, что прителат действительно решил поселить внутри нашего социального общества раздор и семя единовластия, посеяв религию как средство контроля, пообещав бездушным душу. Мне смешно, но, как ни странно, Хала, у вас есть последователи. Это вызвало опасение у ПроТеуса. Он сейчас является Главой Общественного Собрания всех Прави, членом которого может выступать любой горожанин, в том числе и я.