Первым, кто пришел на приём к Асси, был ПахРой. Он упал ей в ноги, хваля её Божественную силу и что именно она наделила его парсурой.
— Это просто чудо. — Говорил он, целуя пальцы её ног, обутые в легкие сандалии местного производства и слегка выглядывающие из-под её нового длинного балахона.
— Я был убит выстрелом в грудь, а затем отравлен ядовитым дымом, но поскольку У Ра живёт моя парсура, то жива и моя плоть. Не это ли истинное чудо? Твои силы, АлХала, исцелили меня, не оставив на теле даже следа от ран. Я обязан вам жизнью и жизнью вечной.
Продолжал он лобызать её пальцы и щиколотки. «Позвольте, Ваша Светлость, поднять мою голову и встать перед вами на колени, дабы отдать почести, прислонив уста к светлейшему началу вашего рода?»
Асси, конечно же, не стала разубеждать его, рассказывая, что его жизнь целиком и полностью зависела от знаний и навыков профессора РорАна. Ей льстило, что этот фанатичный лудус считает её за воплощение Богов. Она просто отставила ножку в сторону, давая понять ПахРою, что он может разместиться между ними и отдать полагающиеся ей почести. Прикасаться к святыне руками он, конечно же, не смел, потому воздаяние почестей проходило на этот раз довольно долго, пока Асси не начала, подёргиваясь, сжимать ножки так, что ПахРой был вынужден убраться, дабы Асси случайно не раздавила ему голову. Он снова, встав на четвереньки, попятился назад, стуча своим лбом о пол, спросил:
— Я могу быть вам полезен, моя святейшая жрица? (АлАсХала.)
— Да. — Ответила Асси, слегка улыбнувшись на новый титул и переведя дыхание в нормальное состояние, указала ему рукой знак, чтобы он поднялся, а затем продолжила:
— Я желаю, чтобы ты отправился на другую сторону от Главных ворот. Я там не была и не могу ничего сказать, но я знаю, что там живут недовольные своим положением лудусы, которые не считают себя РаСечами, не хотят ничего делать и подчинятся существующим среди их общества порядкам. При этом хотят чего-то большего. Я хочу, чтобы ты сказал им, а также всем и каждому, что Я, АлХала, Прилея системы Ра, дам им большее, много больше, чем они имеют здесь. Я дам им будущее! Объясни им, что они смогут стать как ты, равные Богам. Всё, что от них требуется, поклясться мне в верности и стать в ряды моих воинов, АлХелов (Хела — Жрица, Священнослужитель низшего звания), служителей света. Пусть они откроют мне дорогу в притэлий, сделав из прилеи (принцесса) полноправную прителею (Королева) всего притэлия. За это Я, АлХала Асси, подарю им бессмертную парсуру, власть над смертными и бессмертными, сохраню их тела в сутине (внутренняя часть планетной сферы), пока их парсуры будут сиять среди Богов на Солнце в ожидании прихода времени Масан (воскрешения). А также позволю вернуться на ТераРа (Планета Бога Солнца, Рай), где первые из них войдут в залы Астарты вместе со мной и будут прави до скончания времён.
ПахРой сделал всё, как велела Хала. Он останавливал всех и каждого, заговаривая с незнакомцами и рассказывая про Светлую Жрицу, про Солнце и живущего на нём Бога Ра, про парсуру, что являлась бы душой для бездушных, и какие блага это может им принести.
Кто-то над ним смеялся. Кто-то начинал оспаривать, что его рассказы антинаучны. Кто-то прислушивался, а кто-то, побуждённый перспективами и корыстью, был готов заключить договор прямо сейчас. Одно было ясно, равнодушных не было. Везде, где он проходил, собиралась толпа эмоционально перевозбуждённых людей. Первое, что сделал ПахРой, это набрал себе охрану из адептов, готовых сию же минуту приступить к действию. И не напрасно. Всякий раз, когда речь заходила о парсуре и бессмертии, находился тот, кто предлагал дать своим кулаком в лицо ПахРою, дабы научным путём проверить теорию в действии. Этот шум, ходивший по неблагополучному району, чего раньше в принципе никогда не случалось, долетел слухами и до профессора РорАна. Он тут же вылетел на своем портировщике вызволять своего подопытного из толпы, которая к концу дня уже жаждала смерти этого болтуна. Большая часть толпы склонялась к тому, что он прислан притэлийцами, дабы поработить их свободолюбивый народ в первую очередь разумом, а потом уже и силой. В очередной раз, когда ПахРой, взобравшись на крышу какой-то уличной беседки, начал свою речь о парсуре и бессмертии, о том, что богоподобная жрица АлХала воскресила его из мёртвых после того, как кровожадные кочевники напали на их делегацию и смертельно ранили его. Кто-то выкрикнул из толпы: