Так как Фариса была всецело предана своей приле́и Асси, выдавать её поручение так легко ей, конечно же, не хотелось. Фариса закрыла журнал, в надежде, что Титэй не станет искать, есть ли там подобная статья, и сочтет, что она задержалась здесь по собственной воле, благодаря исключительности данного чтива. Она протянула журнал прилату.
— Вот, можете сами прочитать, ваше высочество.
Титэй, улыбнувшись, принял из её рук журнал и тут же отправил его обратно на журнальный столик, даже не взглянув на него.
— Молодец! — с легкой усмешкой ответил он, как будто прочитав все мысли в её голове. — Вот бы и мне таких сообразительных в команду. Скажи Асси, что заседание уже началось. Ведь ты здесь именно для этого!?
Фариса хотела что-то возразить, но Титэй уже развернулся и направился к дверям зала.
Глава 4
Перед дверями в зал стояли двое астэрцев в глухих латах, с обнаженными и сделанными из металла Судьбы алебардами, готовыми уничтожить любого, кто попытается без разрешения пройти через хранимые ими двери.
Таких стражей, одетых в глухие латы и с опущенным забралом, закрывающим лица, по замку стояло довольно много. Но большая часть из них были пустые боты. Они создавали только видимость живого астэрца, периодически случайным образом переминаясь с ноги на ногу, покряхтывая и перекладывая оружие из руки в руку. Это делалось с учетом финансовой экономии, по приказу смотрителя Бэуля. Который большую часть сэкономленных денег отправлял своей семье, в поместье Ге́урлок (Драконье Гнездо). Но эти астэрцы были настоящими, готовыми арестовать и даже уничтожить любого нарушителя, и по приказу прителата «никого не пропускать» остановили перед дверями Асси, скрестив перед ней алебарды. Глаза Асси блеснули гневом, настолько ярко, насколько это было возможно на таком милом детском личике.
— Ты знаешь, кто я? — спросила у старшего астэрца Асси и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я иду к своему отцу с важными новостями. Не преграждайте мне путь!
— Я знаю, кто вы, ваша светлость, но я не могу нарушить приказ прителата. Это может стать для меня чревато последствиями.
— Астэрец, — командным голосом, наполненным гневом, обратилась к нему Асси. — Поднимите забрало, вы разговариваете с прилеей и вашей халой! (Хала — священнослужитель высшего звания. Жрица, провожающая души к солнцу)
Астэрец послушно поднял забрало и тут же получил от Асси пощёчину кистью наотмашь. Удар пришелся возле носа и с такой силой, что одно из перстней принцессы рассекло ему щеку в кровь, выпустив из ранки золотые ручейки, которые потекли по щеке и тут же впитались обратно в кожу, оставив на щеке лишь блестящий след от подтёка. Рана бесследно затянулась.
— Твой отказ мне чреват последствиями и будет для тебя роковым. Помни, что именно я буду провожать твою душу к солнцу. Не препятствуй мне, астэрец.
Немного замешкавшись, видимо, борясь со своими эмоциями, астэрец убрал свою алебарду, но второй всё ещё, сомневаясь в решении, продолжал преграждать ей путь.
Но стоило Асси посмотреть на него, как все его сомнения развеялись, и она свободно вошла в зал.
Закрыв за собою двери, Асси бегло осмотрелась, все ли братья, во главе с её отцом, на своих местах, и, убедившись, что все на месте, сменив гнев на испуганное детское личико, бросилась в ноги к отцу.
— Отец, прости меня, что прерываю твоё заседание, но я ужасно напугана.
— Что случилось, дитя моё? Неужели твои страхи не могут подождать до завтрака? — спросил он, слегка улыбнувшись.
— Я сегодня спускалась в АурТари, чтобы помолиться перед завтраком, и услышала, как лудусы молятся, чтобы боги дали силы повстанцам посадить на трон истинного прителата. — Её глаза были наполнены неподдельным страхом, но не потому, что она боялась за отца. Она боялась быть разоблачённой в своих замыслах, что грозило ей неминуемым заточением заживо в таре (тюрьма) или, что ещё хуже, мёртвой в сутине. Представив себя в таком бедственном положении, она с лёгкостью прослезилась.
По залу пошёл шёпот обсуждения услышанного, то, чего и добивалась Асси, запечатлеть первую реакцию каждого из братьев, а уже потом, в спокойной обстановке, охарактеризовать поведение каждого, чтобы выявить потенциального врага или союзника в своём деле, которое она замыслила.
— Что это значит, отец, разве не ты истинный правитель? — продолжила она подливать масло в огонь, сквозь слёзы разглядывая зал.
— Мне об этом ничего не известно. — тут же возмутился Лармус, отвечавший за общественное мнение.
— Кому вообще молятся эти бездушные лудусы? Что они могут нам сделать своими молитвами? — вмешался архивариус Идий.