Да и сохранение жизни прилеи сулило большей выгодой, чем её убийство. С её появлением религии у бездушных лудусов появлялся новый повод для междуусобной конфронтации, способствующий остановке развития и прогресса. Какого-то правительства, на чьё мнение мог повлиять ПроТеус, у лудусов не было. Всё решалось путём сбора общественного собрания. От каждого дома, улицы, района и города, завода, фабрики, предприятия выбирался ГОС-представитель (Глава Общественного Собрания), который рьяно защищал интересы той ячейки лудусов, чью представлял. Если возникала какая-то трудность или потребность, об этом узнавало всё сообщество ТераСеи и совместно она легко решалась. Как правило, не было той проблемы, которую они не могли решить. В связи с оккупацией армии Деспия и отключения всех порталов возник острый вопрос логистики и передвижения грузов между городами. Если раньше транспортировка занимала часы, то теперь время пошло на дни. Второй проблемой стали кочевники, которые бесчинствовали за стенами городов. Они грабили караваны, стреляли и убивали сопровождающих, искренне ненавидя горожан и обвиняя их во всех своих бедах.
Кочевники подчинялись только силе («вол», оно же синоним слову «обладать») и её основному закону, гласившему простую, незабвенную истину: «Кто сильнее, тот и прав» («вол» и «вол» — «сила замещает силу»). На этом простом законе создавались все остальные правила и морали, делящие кочевников на три иерархические ступени. Рабы («зо́ла» — оскорбление, пепел, прах, ничтожество), селяне («НаМас» — закон. Зависимые от времени возрождения почвы, от какого-то закона или воскрешению из мёртвых) и сами кочевники («НоМаГеес» — не зависимые от почвы, закона или времени воскрешения из мёртвых). Они, как правило, занимались охотой, переходя от одних диких селений к другим, превращая жителей в своих рабов или облагая их податями.
С момента, когда ПроТеус дал клану Сорса оружие, а точнее технологию его изготовления из подручных средств, междоусобные войны кочевников были прекращены. Все постепенно объединились в свободные племена, не желающие нападать друг на друга во избежание взаимного уничтожения и соблюдающие как свою территориальную целостность, так и соседей. Всё протекало, как и планировал ПроТеус, кроме того нюанса, что Ирог, не блистающий разумом сын покойного Сорса, взял себе в жёны Фарису, фрейлину Халы Асси, которая пророчила им месть за покушение на прилею. И Фариса вместе с захваченными и превращёнными в рабов адептами напомнили сыну, что он и его покойный отец — бездушный лудус, и их тела подвержены гниению, а сознание — забвению.
Как всё бы могло бы измениться, если бы они не напали на делегацию Халы, так как она пришла подарить каждому из них парсуру и возможность сравняться с самим Солнцем. Но ни адептов, превращённых в рабов, ни тем более Фарису, изначально запертую и сидящую в деревянной клетке, стоящей возле шатра Ирога, никто особо не слушал. Её периодически доставали оттуда, мыли, наряжали в её же нательный АурРоРа и клали в постель к Ирогу. Фариса не сопротивлялась. Она понимала, что от этого зависит если не жизнь, так качество этой жизни и уж тем более чистота её крови, которую она желала сохранить. Без АурРоРа на её теле, кровь быстро начинала окисляться, а у Ирога столь необходимого метала было предостаточно. Она умело удовлетворяла его ночные прихоти, ничего не требуя взамен, кроме того, чтобы ей было позволено выглядеть перед ним красиво, наряжаясь в свою же собственную одежду, которую слуги жаждали переплавить на Копеихи. Так они называли монеты АисСои, которыми они вели торг между собой и другими племенами.
Чтобы никто из племени не мог усомниться в его мужской силе, Ирог еще долго заставлял Фарису лежать вместе с ним на постели, а чтобы было не скучно, заодно рассказывать истории про Халу, про Богов и какую значимость сама Фариса имела во всём Притэлии. Фариса рассказывала интересно и литературно, порой задерживаясь у него в палатке до самого рассвета.