— Я смотрю, ты устроил пир не только для меня одного. — Усмехнулся он, показывая жареным окороком на ПроТеуса, прикованного к горе АурРоРа, расположенной в центре площади.
— Это великая победа, брат, доставшаяся нам таким нелёгким трудом, и всё благодаря твоей самоотверженности и готовности принять весь удар на себя. — Ответил Титэй, поднимая кубок в честь него.
— Осталось с этой победой вернуться в Астарту. — Согласился Деспий.
— Уже скоро, брат, мы будем там. — Уверенно заявил Титэй.
— Нет. Титэй. Я чувствую, что наш дом теперь здесь. С этими жалкими крохами, что остались от нашей армии, на ТераРа нам не прорваться. Там враг посерьёзнее лудусов.
— А нам и не нужно прорываться. Мы ударим в самое сердце Астарты. — Титэй указал рукой на прикованного к горе ПроТеуса, а затем спросил:
— Видишь его? Это ПроТеус, враг своего народа. Именно он вооружил лудусов против нас, и именно он настроил ДевуАлАсАссиРА выступить против отца и узурпировать трон. А теперь его бессмертную плоть пожирают собаки. Для каждого найдётся наказание, кто посягнёт на меня.
— Это, несомненно, приятно, видеть врагов в таком состоянии, но как это поможет вернуться домой? — Удивился Деспий.
— Он летел в Метрополь из Бореи, когда Фариса со своими кочевниками сбила его.
А до этого он был на ТераРа. Мимо нас прошмыгнуть он никак не мог, а значит, в Бореи есть портал в Астарту, и мы пройдём через него, тогда я вырву сердце у ПроТеуса и кину его к ногам прителеи. — Ликуя заявил Титэй, уже представляя, как Асси безропотно соглашается стать его женой.
Но его представления прервал Деспий, которого вдруг заинтересовал какой-то ажиотаж, царящий на площади, и он спросил:
— Это не она ли снимает с оков ПроТеуса, или это так тобой и задумано?
— Средь бела дня? — Взревел Титэй и ринулся к окну.
Первые этажи резиденции заваливал густой белый дым, который стелился по всем дорожкам и собирался на площади и устилал брусчатку, а затем стал затапливать непрозрачной пеленой суетящихся на площади лудусов.
Титэй распахнул окно и услышал характерное потрескивание молний, которые лупили своими разрядами по всем врагам, приближающимся к Асси. Деспий уже был готов выпрыгнуть в окно и дать бой Деве АлАсАсси, но Титэй остановил его, поняв, что это не просто газ, а тот самый газ, который он лично разрабатывал с профессором РорАном, чтобы остановить делегацию Халы.
— Стой. — Сказал Титэй, удерживая Деспия за грудки. — Этот газ действует только на АисСои. Он задушит тебя, сделав уязвимым и смертным. Полагаю, что наши воины уже мертвы, а в лучшем случае обездвижены. Надо остаться здесь, чтобы, когда она войдёт сюда, мы могли дать бой.
Спустя несколько часов томительного ожидания смерти, стало понятно, что Асси врываться вовсе не собирается. Складывалось ощущение, что она пришла, вырвала из рук заговорщиков своего мужа, прителата ПроТеуса, и ушла, не обратив внимания на всё, что происходило на планете лудусов, как будто это её совершенно не касалось. К тому моменту, как рассеялся дым и Титэй с Деспием смогли безопасно спуститься вниз, город уже гудел слухами, что Дева (Богиня) Хала Асси Ра спустилась на белом облаке, чтобы спасти своего мужа, Алаха Исса Ра, который пострадал за свою любовь к лудусам, и которого астерцы за это распяли на горе АурРоРа.
Всякий, кто видел Деву в белом облаке и, раскаявшись в своих грехах, падал со слезами на колени, она прощала, а тех, кто стоял горделиво или бросался в бой, она вырывала из его груди парсуру, а вместе с нею и жизнь.
— Это слезоточивый газ! — в ярости кидался на рассказчиков Деспий, в гневе голыми руками отрывая им челюсти, иногда даже вместе с головой. Он пытался силой заставить замолчать кочевников и горожан, свидетельствовать свою, какую-то выдуманную, мистическую версию происходящего.
— Никто не каялся! Это слёзы химического ожога, действующего только на АисСои! — Пытался объяснить он. Но это вызывало лишь ещё больший обратный эффект, заставляющий лудусов шарахаться от астерцев и рассказывать об этих событиях шёпотом. Те, кто раньше даже не верил в парсуру, видя обугленные грудины мёртвых астерцев, а других, стоявших живыми рядом и всё ещё продолжающих проливать слёзы, уверовали в Бога Алаха Исса Ра и его Деву (Богиню) Халу Асси Ра (Ра — Солнце), несущих парсуру бездушным лудусам.
Ситуация постепенно начала выходить из-под контроля. Кочевники и горожане Метрополя переставали бояться и слушаться астерцев, в ожидании, что вот-вот Дева спустится и за ними, раздав всем и каждому по парсуре, сделав такими же бессмертными, как АисСои и даже как ПахРой, ставший известным всем и каждому, как первый из лудусов, обрящий бессмертие и парсуру.