Прерываюсь, чтобы вдохнуть. Следующие слова будут для меня самыми тяжелыми. Я ощущаю подступивший к горлу ком и выступившие на глазах слезы. Меня всю трясет.
– Это Питер, – мой голос дрожит, – подставил Дарена. Из-за него его выгнали из команды. А потом… он пошел на то чертово поле, разочарованный, с болью в сердце, получив такой удар, который нам и не снился. В тот день Дарен потерял все: надежду на блестящую карьеру, веру, мечту и… себя.
Мне не хватает воздуха. Кажется, что пространство сужается до невероятно маленьких размеров. Я вижу только потрясенный взгляд Брук. Она пытается сдержать свое удивление, но у нее не выходит.
– Джи? – окликает она меня.
Я облокачиваюсь о почтовый ящик и глубоко дышу.
– Если бы он этого не сделал… – я начинаю реветь. Боль рвет мою грудную клетку.
«Дарен был бы жив» – я не решаюсь произнести это вслух.
– Питер мне рассказывал, что вы не ладили раньше, но он изменился, Джит. Он пообещал больше никогда тебя не трогать.
Я смеюсь сквозь слезы. Мне остается только иронично покачать головой.
– Ты серьезно?
– Джит, он не причастен к тому, что случилось с Дареном. Питер поклялся мне. Это недоразумение. Кто-то другой донес на Дарена.
– Ты веришь Питеру? – задаю я ей один-единственный вопрос.
– Я не вижу оснований не верить ему.
Мне достаточно этого ответа.
– Не позволяй ему знать о тебе все. Он страшный человек. – Это последнее, что я говорю Брук сегодня.
Затем инстинктивно обнимаю себя руками и направляюсь в дом.
– Джи, я не хочу, чтобы мы ссорились из-за него, – кидает она напоследок, уже куда тише.
– Я скоро уезжаю, так что не будем.
Брук нельзя назвать доверчивой. Я думаю, она услышала меня и какое-то сомнение по поводу Питера у нее все-таки зародится. Сестре нужно время, чтобы все понять. Питер Грин не сможет скрывать свою истинную сущность вечно, он выдаст себя совсем скоро. Обязательно выдаст.
Глава 6
Поломанная принцесса
Запихиваю в чемодан последнюю вещь и с огромным усилием закрываю его. И зачем я беру с собой такую кучу всякой всячины? Сама не знаю. Мама с Брук расположились около меня, когда я начала собирать чемодан, и благодаря их советам он в итоге наполнился до краев. По их мнению, мне обязательно понадобятся сапоги, надувная лодка и налобный фонарь. Прекрасно, что ж. Теперь я буду еле плестись со своими баулами.
– Вы довольны? – Манерно закатываю глаза, поглядывая на маму.
Она хихикает. Ее глаза горят, мама улыбается. Сеточка морщин появляется у ее глаз. Брук же стоит рядом, сложив на груди руки. Она так же, как и я, закрыта. Напряжение все еще гложет и съедает нас изнутри. Черт бы побрал все эти недопонимания! Питер Грин – настоящая проблема. Не хочу думать о нем, иначе настроение перед поездкой упадет на дно Марианской впадины. А я в таком предвкушении перед путешествием, что коленки подрагивают.
Я одета в фиолетовый комбинезон, и мне страшно жарко. Кажется, асфальт на улице скоро расплавится. Я терпеть не могу духоту. Хоть бы ветерок подул.
– Ты прекрасно выглядишь. – Мама делает мне комплимент, следуя за мной на крыльцо. – Джи, я не могу тобой налюбоваться.
Брук кивает. У меня будто груз с плеч падает. Я улыбаюсь, потому что она переборола свою гордость и согласилась с мамой.
– Да. Мне кажется, или Джит отпускать опасно? – Брук двигает бровями, и я в ответ цокаю. – Как считаешь, мам?
Они бросают друг на друга теплые взгляды, и я чувствую между нами связь, которая на какое-то время пропала. Наконец можно расслабиться.
– Я вас умоляю, что со мной может случиться! – Пожимаю плечами, но в голове прокручиваю сотни сюжетов с плохой концовкой. Мнительность – страшная вещь.
– Будь осторожна. Я уже сказала тебе все, что должна была. Ты взрослая и вправе сама принимать решения. Не буду нагружать тебя своими опасениями. – Мама подходит ко мне и заключает в крепкие объятия. Кажется, слезы подступают. Мне так тепло и уютно, что я готова отбросить чемодан в сторону и остаться, только чтобы все было как сейчас, в этот проникновенный, чувственный момент. Дует ветер, и волосы налипают на лицо. Я смеюсь, потому что они приятно щекочут нос и щеки. Сзади к нам подходит Брук и присоединяется к объятиям. Ну почему нельзя остановить время?