Я старался не волноваться.
Я устал задаваться вопросом, что все происходящее значит, и просто смирился. Я продолжал водить пальцами по ее волосам, то и дело переходя на шею, а затем и на спину. Я не знал, о чем она в тот момент думала и думала ли вообще, но мы с ней излучали умиротворение, словно нам не был важен весь остальной мир.
Бетани продолжала смотреть в нашу сторону, но, к моему удивлению, ничего не сказала. Я прикрыл глаза и щекой прикоснулся к голове Макс. Я взял небольшую передышку, потому что мы оба в ней нуждались.
- Майкл, - обратилась миссис Миллер к сыну, - почему бы нам не вспомнить наши уроки игре на пианино и не спеть рождественские песни?
О подобном безумии Макс предупреждала.
Майкл покорно подошел к пианино и открыл крышку скамейки, чтобы что-то найти. Он вытащил книгу.
- Нужна красная, - подсказала миссис Миллер.
Он положил первую книгу на место и вытащил нужную.
Несколько секунд он листал ее, а потом спросил:
- “Святую ночь”?
Миссис Миллер кивнула, и он заиграл.
Макс приподнялась и положила голову мне на плечо. Все начали петь, но я слышал лишь ее:
Тихая ночь, священная ночь,
Все спокойно и ясно
Вокруг Девственной матери и ее Дитя.
Священный Младенец такой нежный и уязвимый
Спит в небесном покое,
Спит в небесном покое…
Невероятно. Песня, которую я слышал уже миллион раз, вдруг стала такой прекрасной и необыкновенной, когда ее исполняла она. Что-то было в ее интонациях, в том, как она расставляла акценты, что заставило меня слушать эту песню, как в первый раз. Ее голос был мягкий и чувственный, и я не мог перестать смотреть на нее. В этот момент она подняла голову и тоже посмотрела на меня. Я провел рукой по ее щеке, и она чуть повернула голову навстречу моему прикосновению.
Я откинул ее волосы назад и почувствовал, как ее стены дали трещину. Ее страх исчез, моя злость сошла на нет, осталась лишь уверенность. Уверенность в том, что мы не такие разные, как хотим верить. Что я ей небезразличен, и у нас все может получиться.
Она вздохнула, и я готов был поклясться, и она это почувствовала.
Но музыка закончилась, и волшебство момента пропало. Я увидел, как она снова замыкается в себе. Она отстранилась и вернулась в первоначальное положение. Вся моя уверенность испарилась.
Я понял, что она пока ничего не знает наверняка, но я не мог больше с этим мириться.
38
Макс
Я держала дистанцию.
Только так мои чувства оставались под контролем.
Я понимала, что убегать от него вечно у меня не получится, но, по крайней мере, до конца импровизированного концерта, мне это удастся. Я придерживалась своего плана, пока не пришло время идти спать. Он пошел в приготовленную для него гостевую, а я к себе. Мне необходимо было поспать, чтобы набраться решимости для того, что касается Кейда, и для того, чтобы рассказать родителям правду.
И для того, и для другого моя бессонница в два часа ночи не была хорошим знаком, а тут я еще услышала стук в дверь.
На мне была футболка, на несколько размеров больше, чем нужно, и трусики-шортики. Я хотела что-нибудь накинуть, но, кто бы это ни был, он наделал уже столько шума, что родители могли проснуться, поэтому я решила, что проще всего будет открыть.
Когда я распахнула дверь, в мою комнату ворвался Кейд. В панике я выглянула за дверь, но свет нигде не горел, значит, он никого не разбудил… пока. Я тихо закрыла дверь и спросила:
- Что ты здесь делаешь?
Он сначала посмотрел на мои голые ноги, и только потом перевел взгляд на мое лицо. Его глаза горели.
- Ты сумасшедший, - смущенно сказала я.
- Да, черт возьми, я сумасшедший.
- Я же пообещала, что все расскажу им, Кейд. Я собиралась сделать это утром. Серьезно. Я только об этом и думала.
- Не это сводит меня с ума.
Я едва успела пробормотать “Тогда что?”, когда он обхватил мое лицо руками и прижался своими губами к моим.
Поцелуй получился грубым и агрессивным, и я прочувствовала это каждой клеточкой своего тела.
- Я зол от того, что ты продолжаешь отталкивать меня, когда, я знаю, на самом деле ты этого не хочешь.
Он снова впился мне в губы поцелуем, настойчивым и невообразимо прекрасным.
- Я злюсь, что ты ушла от меня после лучшего секса в моей жизни.