– Двойной латте, – произнес Брайант, ставя перед инспектором стеклянный бокал. Себе он заказал чайник чая.
Пока сержант садился, в кафе вошла девушка лет восемнадцати-девятнадцати с коляской, рассчитанной на двойню. Но младенец сидел только на одном месте – все остальное пространство было заполнено пакетами с покупками.
Брайант встал и придержал ей дверь, пока девушка пролезала с коляской в кафе.
Инспектор наблюдала за тем, как мастерски молодая мама вытащила младенца из коляски. Сам он мгновенно поднял руки ей навстречу. Это был ритуал, понятный обоим.
– Приближается гроза, – заметил Брайант, болтая пакетик с чаем в металлическом чайнике.
– Давно пора, – сказала Ким. Влажная жара стояла уже несколько дней.
– А ты что, предпочитаешь дождь солнцу? – сержант покачал головой.
– Точно, – ответила инспектор.
– А я вот не могу понять, как люди могут не любить лето, – удивился Брайант, наливая бронзовую жидкость в простую белую чашку.
Все становится очень просто, если твои самые страшные воспоминания связаны именно с липкой жарой.
Малыш захныкал, когда мать стала сажать его в высокий детский стульчик. Каждый раз, когда она пыталась это сделать, он выпрямлял ножки, и они не проходили вниз.
Ким отвернулась, пряча улыбку. Еще одна рутинная операция, доведенная до совершенства, на этот раз уже младенцем.
– Мы можем ошибаться насчет Трейси, как думаешь? – спросил Брайант. – Может быть, ей просто понадобилось проветриться? Избавиться от всего этого?
Инспектор не стала возражать.
Маленький мальчик громко закричал. Он попал в стул, как в капкан, но пытался освободить нижние конечности – брыкался ножками, поднимая их вверх-вниз.
– Мне просто кажется, что здесь мы делаем колоссальное допущение…
– Ш-ш-ш, – прошипела Ким, продолжая следить за попытками малыша вырваться на свободу.
Тот нагнулся вперед, стараясь выбраться из ловушки. Его животик уперся в подставку для пищи перед ним.
– Командир?
Ким не обращала внимания на сержанта – малыш раскачивал ножками, пытаясь освободить их. Задние части его бедер подпрыгивали на остром краю стула.
– Эй, командир…
– Брайант, отвяжись, – огрызнулась Ким, не в силах оторвать взгляда от малыша.
Малыш ухватился своими неуклюжими маленькими пальчиками за края подставки и притянул себя к ее краю.
– А вот, кажется, идет наша женщина, – сержант кивнул в сторону двери.
Ким наконец повернулась к своему коллеге – потрясенная, но уверенная, что она не ошибается.
– Брайант, эти отметины на жертвах, которые мы никак не можем классифицировать…
Она сама не верила тому, что собиралась сказать.
– Мерзавец приковывает их к детскому стульчику.
Глава 68
Трейси собрала все свои силы, чтобы открыть глаза.
Она ощущала себя тяжелоатлетом в финале соревнования в толчке, собрав все силы для того, чтобы поднять два лоскутка кожи.
Это ей удалось, хотя вначале она сомневалась в успехе. Еще через несколько мгновений ее глаза привыкли к темноте. Вдали виднелись какие-то странные тени.
– Х-хэллоу, – прошептала она теням, которые двигались возле стены. Тишина, которую она услышала в ответ, привела ее в ужас.
Журналистка почувствовала, как из уголка ее рта течет струйка жидкости, и поняла, что слюна сейчас доберется до ее нижней челюсти.
Она попыталась поднять руку, но та не пошевелилась. Потерявший ориентацию мозг заставил ее скосить глаза вниз, чтобы понять почему. Трейси повторяла попытку до тех пор, пока не поняла, что ее кисть чем-то обездвижена, но не смогла рассмотреть, чем именно.
Ей понадобилось не меньше минуты, чтобы обнаружить, что другая ее рука свободна. Она потрясла головой, пытаясь прогнать туман. Ей показалось, что ее мозг окутывает паутина, сплетенная добрым десятком пауков.
Подняв руку, Трейси почувствовала, как притяжение тянет ее вниз. В голову пришла ленивая мысль о том, что, может быть, она оказалась в ловушке одного из тех снов, в которых невозможно двинуть конечностями, как бы ты ни старался.
У нее появился проблеск надежды. Может быть, все это сон? Может быть, проснувшись, она окажется дома? Но пока журналистка обдумывала эту возможность, ее способность логически мыслить постепенно возвращалась к ней. Боль в кисти была слишком сильной и резкой, чтобы ощущаться во сне. Она проникала до самых ее нервов. Да и мысли ее, хоть и медленные, были вполне реальными.
Трейси убедилась, что она не спит, поэтому мысленно прокляла тот лучик надежды, который на мгновение появился перед ней.
Она попыталась выбраться из стула. Может быть, ей удастся подвинуть сиденье немного вперед и таким образом освободить кисть, но независимо от того, как далеко она вытягивала ноги, под ними ощущалась только пустота, и больше ничего.