Я не обижаюсь, нет. Всё прекрасно понимаю. Она вся в работе. Но иногда мне так одиноко...
Так и не уснув, решаю спуститься вниз и посетить бар. Ничего спиртного, просто выпить колу. Не дожидаясь лифта, иду по лестнице. Когда спускаюсь уже по последнему пролёту, слышу в фойе у лифта знакомые голоса и сразу же замираю на месте. А потом быстро несусь по ступенькам обратно вверх.
Моё сердце буквально выпрыгивает.
Ну этого просто не может быть!!
Братья Соболевы здесь? Вот чёрт!
Из всех отелей именно этот, да? Из всех городов они припёрлись именно сюда? Почему не Гавайи или Бора-Бора, например?
Пульс барабанит в ушах. Сквозь этот гулкий стук я всё же слышу, что двери лифта закрываются. Однако кто-то поднимается по лестнице. Слева от меня открытая дверь номера, и я без раздумий забегаю в него. Неожиданно совсем близко раздаются чьи-то шаги. Кто-то входит следом за мной и включает свет.
Ладно хоть, номер пустой, и мы ничей покой не потревожили...
— Даш, выходи! Я тебя видел!
Его голос звучит очень близко. Так же, как и шаги.
Я посильнее вжимаюсь в боковую стенку шкафа. Это единственное место, где я успела спрятаться.
Не хочу! Не хочу говорить с ним! Не хочу видеть его! Какого чёрта он вообще здесь делает?
— Рязанова, я не стану играть в долбаные прятки! — раздражённо бросает Артём, исследуя гостиную.
Потом проверяет ванную комнату. А я стою в каком-то метре от него. Ему достаточно лишь заглянуть за шкаф. И, кажется, сейчас он меня найдёт.
Затаив дыхание жду... сама не знаю, чего. Я ведь вполне свободный человек и просто могу уйти. Он же ничего мне не может сделать, верно?
Его шаги теперь звучат немного дальше, возле окна. Я выглядываю из-за шкафа и вижу широкую спину Соболева. И решаюсь сбежать, пока он стоит ко мне спиной.
На цыпочках выныриваю из своего укрытия и шмыгаю в прихожую, а потом и за дверь номера. Бегу по коридору второго этажа. Нужно бы пойти к себе, но я боюсь, что он последует за мной, поэтому решаю сначала сбить его со следа.
Спустившись вниз, перехожу на шаг. Относительно спокойно прохожу через фойе в ресторан. Маневрирую между столиками. Там, впереди, вроде бы находится служебное помещение, и, возможно, есть запасной выход. Если я совсем покину территорию гостиницы, Артём подумает, что я здесь не живу.
Вот же чёртовы осенние каникулы! Угораздило меня именно сейчас встретить именно его!
Пока никто не видит, распахиваю дверь и попадаю в узкий коридор. Здесь пахнет сыростью и пищей. Справа, в отдалении, слышны голоса и звон посуды. Наверняка там кухня. Я иду налево.
По пути мне не попадается ни одной живой души, а через пять минут становится даже немного страшно.
Во-первых, потому что освещения здесь ничтожно мало. Да и мрачные холодные стены вызывают крайне неприятное чувство. Решаю повернуть обратно... Вот только кто-то хватает меня сзади и прижимает к себе спиной.
— Ох!! — срывается с моих губ.
Сильные руки смыкаются на моём животе. И раздаётся хриплый шёпот возле виска:
— Ну что, попалась?
— Отпусти меня, Артём!
От всего пережитого голос садится. Пытаюсь разжать его пальцы и выбраться из кольца сильных рук, но у меня не выходит.
— Отпустить? Ты, должно быть, шутишь? Сама судьба свела нас здесь!
Он всё же отпускает меня, но только для того, чтобы развернуть лицом к себе.
— Нет, Рязанова, не отпущу. У нас с тобой есть незаконченные дела.
— У нас нет с тобой никаких дел! — тут же парирую я.
Да, мы учимся в одной частной школе. И с недавних пор он почему-то помешался на том, чтобы сделать мою жизнь чертовски сложной. Прямо проходу не даёт. Но это не значит, что нас что-то связывает.
— Нет, есть! — упрямо заявляет он.
— Какие дела, Артём? — устало вздыхаю я. — Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Ничего, кроме моей ненависти, ты не получишь!
Он и его брат-близнец творят такую дичь в пансионе... В общем, они просто отвратительные избалованные придурки, которым всё сходит с рук.
— От ненависти до любви один шаг, — ухмыляется Артём.
Он держит меня за руку, ещё и наши пальцы переплетает. Я ошеломлённо смотрю на наши руки, а потом в его глаза.
— Какой любви? Ты о чём?
Артём улыбается, и на его щеках появляются ямочки. А потом шепчет:
— Ты, я... Мы должны быть вместе. Хотя бы на эти десять дней каникул.
Вроде в баре не должны наливать несовершеннолетним!
Или он бредит? Может, у него жар?
Подношу руку к его лбу, качаю головой.
— Ты давно у врача был? Температуры вроде нет, но всё же ты проверься. Акклиматизация, знаешь ли...