Я не могу сдержаться и начинаю смеяться от собственных мыслей. Да, у меня давно нет комплекса, связанного с наличием у меня ребенка. Никогда не понимала женщин, которые «прячут» своих детей у бабушек и устраивают свою личную жизнь. А потом подбирают момент и слова, чтобы помягче преподнести эту новость. Я же всегда говорю в лоб и с каким-то даже азартом жду реакцию. Обожаю наблюдать, как меняется мимика собеседника, как едва уловимо подергиваются губы в кривой улыбке, а глаза начинают бегать по мне, словно он видит меня впервые и пытается оценить, стоит игра свеч, или ну его. Последние пять лет — а именно столько сейчас моей Диане — все пока выбирали вариант «ну его». И я ни об одном не жалела.
Мужчину напротив я вообще не рассматриваю в качестве потенциального «жениха», поэтому к нему даже не применяю свою «проверку». Однако, он поступает ровно так же, как и все его предшественники, услышавшие новость о существовании моей дочери, — он рассматривает меня с головы до ног. Единственное отличие — делает это слишком открыто, а потом вообще даже комментирует увиденное.
— Сколько ж тебе лет??? — вдруг ошарашивает вопросом. — Ты что, в школе залетела?
Этот вопрос хоть и задан серьезным тоном и в нём не звучит и намека на издевку или насмешку, но мне почему-то становится смешно. Вот, оказывается, с какой целью он меня «осматривал» — не рассчитал возраст.
— Мне 24, дочери — пять. Как можете посчитать, я родила её не в школе, — усмехаясь отвечаю на вопросы мужчины. — И представьте себе — не залетела, а вполне законно мы с мужем планировали ребенка.
— У тебя и МУЖ есть???
Нет, ну точно придется собирать его глазные яблоки по всему ресторану! И я не могу так долго смеяться — у меня мышцы лица нетренированные и уже скулы сводит.
— Нет, успокойтесь, — говорю, когда приступ смеха немного отступает, — зятя вам не приведу.
Глеб Викторович собирался спросить еще что-то, но тут возвращается блонди и лениво проведя своими маникюрами по плечу мужчины, томным голосом объявляет:
— Котик, я что-то неважно себя чувствую… Эти журналисты так утомили… Может пойдем уже?
Вот не пойму, как можно так ломаться и манерничать в общественном месте? Тут же кроме «котика» есть еще и другие люди, которых может стошнить от переизбытка гламурного пафоса на один квадратный метр…
— Хорошо, Вик. Собирайся, я отвезу тебя домой. Ника доедет на такси, правда, малыш? — говорит, глядя на меня.
От последнего слова меня аж передернуло. Нет, я могу так назвать мою Дианку, бывший муж тоже меня так называл, когда мы начинали с ним встречаться. Но вот от этого мужчины, который хоть и играет роль моего папочки, однако совсем её не тянет… Я не могу воспринимать его ни как родителя, ни как потенциального жениха, и от этого диссонанса впадаю в ступор.
Видимо, я слишком долго не моргая смотрю на мужчину, что он решается вернуть меня в реальность, делая это весьма своеобразным образом. Он щипает меня за бедро! За такие вещи я обычно не разбирая даю в глаз, как учили меня на секции дзюдо, которую я посещала до 9 класса. И тут рефлекс тоже не подводит…
Только увидев лежащего на полу «моего папашу» и «моего начальника» в одном немного помятом лице, я понимаю, что теперь это точно конец…
Глава 5
Глеб
Честно, я даже не понял, что произошло. Помню, как собирался завершить вечер «с минимальными потерями» и уже вроде бы всё шло хорошо, мы начали прощаться, чтобы разойтись и больше никогда не встретиться, но тут что-то пошло не так…
Во-первых, я назвал официантку дочкой и как-то само собой вырвалось логично прилагающееся к нему слово, как я обычно зову свою Нику. Ну что такого, казалось бы, в простом «малыш», когда ты обращаешься к своему ребенку? Сколько бы ему ни было лет — для родителей он всегда маленький.
Вот только маленькая поправка — я назвал так не Нику. Вернее Нику, как оказалось, но свою. Короче, я сам немного запутался, и, похоже, запутал девчонку. После моих слов стоит и блымает своими глазищами, будто я ей какое-то неприличное предложение сделал при всех. Ну я возьми и пошути: с Никой всегда прокатывало. Легонько ущипнул её за мягкое место.
Дальше — темнота.
Открываю глаза и вижу испуганное лицо Вики, склоненное надо мной, а позади него — растерянное — Ники.
— Глеб, что случилось, как такое произошло? — Вика в каком-то диком удивлении ждёт от меня ответа.