— У профессора чуть челюсть от удивления не упала, – восхищалась Джуел, бросая настороженные взгляды на преподавателя. Ей постоянно прилетали замечания за болтовню.
— Остроули? Это же та девушка, которая была на пижамной вечеринке, – прошептала я Рудио.
— Точно! Во даёт. – Рудио одобрительно покачала головой.
— Эта Остроули теперь в Монстропарке будет работать. Жаль её, не долго протянет. Там же ужас, – снова забубнила Джуел. – Ой-ой! Я вы слыхали, у них опять кто-то кого-то сожрал. То ли глафс съел другого монстра, то ли монстры съели глафса. А может, это орк, который за монстрами ухаживает, их всех съел. О! А ещё, говорят, там есть монстр мурли… мурли чего-то там, так он укусил нового работника – какого-то парня – и он, ну парень этот, сам превратился в монстра! Только представьте! Покрылся шерстью, чешуёй, отрастил зубы в четыре ряда и хвост. Его хотели в клетку посадить, так он сбежал и теперь бегает недалеко от Академии, а по ночам воет и жертв ищет!
— Джуел, не бывает никаких мурли! – запротестовала Рудио. – И никто никого не кусал. Хватит выдумывать.
— Да я тебе клянусь! Мне рассказала знакомая моей соседки, а ей подруга, которая на короткой ноге с нашей поварихой. А вот та знает дядю орка, того самого, что работает в Монстропарке. Так что всё точно, это не выдумка.
— Да врёшь ты всё, – разозлилась Рудио.
— Оставь ты её, – я дёрнула Рудио за рукав, а то на неё с Джуел уже стали коситься. – Лучше лекцию слушай. И, кажется, я теперь знаю, как нам повеселиться.
Глава 26
Доментиан
— Слушай, это какая-то демоническая традиция, да?
Кадум обернулся ко мне, и его ноздри раздулись от раздражения.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты можешь нормально подходить, а не подкрадываться каждый раз?
— Могу, – мирно согласился я, присматриваясь к дракону. Выглядел он скверно. Злой, помятый, с рыжими волосами, торчащими в разные стороны, он так был не похож на себя вчерашнего – лощёного и довольного жизнью.
— Вот и сделай мне одолжение – здоровайся нормально, – сердито продолжил Брамион. – И Андреас мне не прихвостень, а друг!
Кадум наконец справился с дверью.
«Что-то он слишком нервный. Мучает больная головушка после продолжительных празднований? Или так переживает из-за, как их там? Лизель и Мадлен. Сейчас узнаем».
— Слышал, после вечеринки у тебя возникли трудности с девицей.
— Угу. – Кадум стал мрачнее ночного неба Хаоса. – Память отшибло после твоего проклятого бренди. Теперь у меня проблемы с Мадлен!
«Точно. Дело в девушке».
— Бренди был обычным! – Я развёл руками. – Кто же виноват, что ты не знаешь меры?
— Пришел рассказать мне о здоровом образе жизни? Оставь это моей матушке, она отлично справляется. А тебе пора. Спасибо за участие.
Брамион собрался уйти и разрушить мои планы, а этого я никак не мог допустить. Угрожать ему не стоило – драконов вообще лучше не злить, тем более такого, как Кадум. Слишком он силён, порывист и горяч. Зато это я могу использовать себе на пользу.
— На самом деле я пришел сказать, что знаю, как решить твою проблему. Но если тебе не надо… – Я беспечно пожал плечами. – Счастливо оставаться, Кадум!
Я развернулся, делая вид, что ухожу.
— Стой! Что ты знаешь?
Не скрывая улыбки, я снова повернулся к нему.
— Может, поговорим внутри? Или у драконов принято решать важные вопросы под дверью?
Брамион распахнул дверь пошире и махнул рукой, приглашая войти.
В гостиной везде валялись куски разорванной бумаги. Творческий кризис? Я поморщился, но говорить ничего не стал. Не время.
«Сейчас надо быть очень аккуратным и не отступать от плана. Кадум не дурак, и малейший промах сыграет против меня».
Я сел на диван, раскинул руки.
— Ну? – Брамион встал передо мной, нервно топая ногой.
— Сначала я хочу услышать, что конкретно у тебя случилось.
Кадум шумно вздохнул, сжал кулаки, но всё же заговорил:
— Вечеринка. Я набрался. Проснулся утром, половины не помню. Отправился к Мадлен, а она… Она утверждает, что я ей изменил! Что она видела меня в кровати со своей подругой! С этой сучкой, с Лизель. И Лизель… эта тварь врёт, что я её соблазнил, сам привёл в свою постель. – Дракон распалялся всё больше, и зелёные глаза сверкали от ярости и возмущения. – Но это неправда! Это не может быть правда! Мы с Мадлен истинные, я не могу ей изменить.
— Истинные? У драконов же истинных не было… сколько?
— Двести лет. Мой прапрадед был последним. – Брамион сел в кресло напротив и устало прикрыл глаза. – Теперь понимаешь, в каком я положении?