Слушая меня, Паша сжал губы в тонкую линию, поигрывая желваками.
- Я находила оправдание даже самым низким твоим поступкам… – сглотнув, я не сумела довести собственную мысль до конца.
Некоторое время мы стояли без движений, в абсолютной тишине.
Он так пристально смотрел, словно видел меня насквозь.
- Ты увольняешься? – уточнил он с искренним неверием.
- Я понимаю, ты волнуешься за судьбу семейного предприятия, но… – я крепко зажмурилась, стараясь стереть из памяти звуки их недавней страсти, однако выходило неважно. – Я не могу, Паш. Просто не могу так больше… – провела рукой по волосам. – Мне пора. Полагаю, эта девушка справится с моей ролью гораздо лучше. Придумаете что-нибудь…
- Ты ведь понимаешь, что если сейчас выйдешь из игры, то ничего не получишь? – сухо уточнил он, намекая на наш договор.
- Не получу, – я скрестила руки перед собой. – Зато кое-что верну. Свою гордость. Знаешь, я ведь не тешила себя ложными иллюзиями. Где ты… – горько усмехнулась.
- Маша… – голос Левицкого был серьезен и холоден, однако, в кое-то веки я его перебила, не дав договорить.
- Даже странно, что Роман Константинович нам поверил. И все же я надеялась на элементарное уважение с твоей стороны… – добавила, ощущая, как сердце захлебывается в груди, а глаза под толстыми стеклами очков щиплет.
- Ты не уйдешь, – наконец, спокойно произнес он, будто пытаясь в первую очередь убедить в этом себя.
Ухмыльнувшись, Левицкий разорвал мое заявление, однако меня это не остановило.
Сделав решительный шаг к двери, на прощание я обернулась, заглядывая в красивые абсолютно чужие глаза мужчины, который еще совсем недавно находился для меня на абсолютном пьедестале.
- Ты относился ко мне как к функции, как к набору необходимых тебе качеств. Подай-принеси-изобрази невесту. А я живая… Понимаешь? Живая я.
И мне может быть очень больно…
С комом в горле я покинула приемную, силясь хотя бы до дома удержать жалкие слезы.
Проходя мимо мемной доски, я заметила на ней несколько свежих «художеств»: дохлая мышка… порубленная на части, и, как финалочка, подвешенная за хвостик.
А ведь при желании босс мог без труда вычислить художника, просмотрев записи с камер. Не удивлюсь, если Паша смеялся надо мной вместе со всеми…
Не обращая внимания на любопытные взгляды бывших коллег, я вышла из здания тюнинг-центра, поспешив к метро.
К этому моменту дождь разошелся, прогремел гром, сотрясая ветви окрестных деревьев. Из-за потоков воды, бьющих в лицо, я практически ничего не различала перед собой.
После того, как меня пару раз чуть не сшибли с ног, я притормозила, пытаясь протереть очки. Тщетно, потому что дождь уже шел стеной. Похоже, невезение – мое второе имя…
Я застыла на перекрестке, когда дождевую завесу внезапно прорезал черный внедорожник, останавливаясь практически передо мной.
- Маш, не дури! – пассажирское стекло опустилось, и сквозь шум дождя я четко расслышала его повелительные слова. – Залезай!
Качнув головой, я сделала несколько шагов к переходу, однако в этот момент Левицкий выскочил из машины, в два шага сократив расстояние.
Схватив меня за локоть, он буквально силой запихнул меня на пассажирское сидение, хлопая дверью. Вернувшись в салон, Паша резко выкрутил руль, срывая автомобиль с места.
- Куда мы едем? – заторможено поинтересовалась, поспешно протирая стекла очков.
- Туда, где можно спокойно поговорить, – не сразу отозвался он, сосредоточенно глядя на дорогу.
- Я тебе уже все сказала.
- Я еще не подписал твое заявление, – Левицкий повернул голову: его цепкий взгляд соскользнул к моей груди. – Но для начала тебе не мешало бы переодеться в сухую одежду…
Увы, в словах мужчины улавливалось рациональное зерно. За несколько минут под проливным дождем я вымокла до нитки, как бы еще не простудиться…
Опустив голову, я заметила, как некрасиво просвечивал черный спортивный бюстгальтер под моей серой рубашкой. И, о ужас, соски от холода стояли торчком!
- Пожалуйста, отвези меня домой… – прошептала я, обнимая себя под грудью.
Салон погрузился в тревожную тишину. Еще как минимум пару раз на протяжении пути я ловила на себе его странные взгляды, ощущая себя под ними окончательно дезориентированной и… будто голой.
- Я не люблю повторять дважды, – отстранённо выдал, снижая скорость. – Сейчас мы поднимемся ко мне. Ты примешь душ, переоденешься, и мы поговорим.