— Я не считаю тебя чужим, — беспомощно вздохнула я и опустилась на край кровати. Мне не нравилось ссориться с ним.
— Тогда расскажи мне всё. Если это твой какой-то бывший, то я обязан разобраться с ним! Я не позволю, чтобы моей жене писали всякие уроды с угрозами! — Рявкнул он, нависая надо мной. Мое дыхание прерывается, а под кожей зарождается зуд. Я не могла врать Андрею. Не могла потерять его.
— Это мой отец, — тихо сказала я и опустила глаза. — Я отправила его в тюрьму, но теперь он на свободе.
Аня
— Отец? — изумленно спросил Андрей и сел рядом со мной.
— Да…, — прошептала я, отводя взгляд в сторону. Не могла смотреть ему в глаза.
— Я хочу всё знать. Прошу, расскажи мне, — он взял меня за руку.
— Даже не знаю… С чего бы начать.
— Мы никуда не торопимся, поэтому начни с самого начала.
Я знала, что надо быть откровенной, но боялась, как муж отреагирует. Одна только мысль о том, что я снова переживу весь тот ужас, а Андрей потом отвернется, причиняет боль. Он ждёт, и я должна сделать этот важный шаг.
— Моя мама занималась танцами, но в основном это был балет, а отец работал директором в школе. У нас была обычная и простая семья. Я ходила на танцы, потому что хотела стать такой же, как мама. Она была моим кумиром… Лена мечтала стать художником. Мама поддерживала наши начинания, а с отцом мы мало общались. Он всегда был занят работой, но мы всё равно были счастливы. Казалось, что наша жизнь будет всегда такой, но, я сильно ошибалась, — я судорожно вздохнула, сжимая руку Андрея сильнее. Ощущение его тепла придавало мне уверенности и смелости.
— Отца выгнали из школы за воровство и за подделку документов. Он не мог смириться с таким позором. Это изменило его, он позволил злости и боли пожирать его, поэтому начал отрываться на нас. Сначала на маме, а потом очередь дошла и до дочерей. Мама оправдывала его. Говорила, что у него просто тяжёлый период и это пройдёт, надо лишь быть рядом с ним. Только становилось только хуже. Мой отец стал алкоголиком, он пил по-черному. Пропил все деньги, но ещё хуже… Стал поднимать руку на маму. Когда он возвращался домой после пьянок, он вымещал свою злобу на маме. Мы начали жить в страхе, боялись даже дышать. Его злило абсолютно всё, а когда он злой, то мог ломать вещи, кричать. Когда он начинал ломать вещи и орать, мы всегда прятались в своей комнате. Я пыталась убедить маму уйти от него или отправить лечиться. Она упрямо стояла на своём, что отец всех любит и всё будет хорошо со временем. Но я знала, что такие люди не меняются, а она верила и не уходила. Несмотря ни на что продолжала его любить. Жалела и надеялась на лучшее.
— Что произошло дальше? — тихо спросил он, нахмурив свои брови.
— Наша семья погрязла в долгах. Мама… Она…, — я осеклась, собираясь с силами, чтобы продолжить. — Она пошла танцевать в ночной клуб. Ей обещали хорошие деньги за её танцы и она согласилась, чтобы выплатить долг. Иначе бы нас выгнали на улицу из дома. Мама работала днём и ночью, а отец выпивал и нашёл себе друзей из своего круга алкоголиков. Они часто отдыхали в нашем доме, когда мамы не было. Жизнь превратилась в настоящий ад, и я уже планировала уехать вместе с Леной. Невозможно было так дальше жить, — мой голос начал дрожать от нахлынувших воспоминаний.
— Я прекрасно помню тот вечер… Мамы не было дома, и отец привёл своих алкашей к нам домой. Мы предпочитали закрываться в комнате, когда к нам приходили его гости. Если мамы нет дома, то лез он к нам. Он вытащил меня из комнаты, чтобы накрыла им стол, — я прочистила горло и продолжила: — Папа начал говорить им, что я иду по стопам матери. Буду танцевать для мужиков за деньги. Один из них предложил, чтобы я станцевала и все весело похлопали. Они были пьяные и мерзкие. Я попыталась вырваться и уйти в комнату, но мне не позволили. Мне было страшно…очень страшно… Говорили всякие сальные шуточки, но отец ничего им не говорил, продолжая пить. Включили музыку, чтобы я начала танец для них. Их забавлял мой страх.
— Он молчал, когда алкаши лезли к тебе? — тяжело дыша, поинтересовался Андрей.
— Он лишь сказал, что хрустальная куколка должна порадовать гостей. Отец назвал так меня в честь моей куклы балерины из хрусталя, которая крутилась под музыку. Он купил мне её, когда была маленькой, со словами, что она похожа на меня, — горько усмехнулась я. Эту куклу я потом разбила, потому что не хотела ничего, что будет напоминать о нём.