— О боже! — вкрикнула она, увидев мои красные трусы с сердцем в области паха. Сердце ещё светится в темноте. Я повернулся к ней и начал трясти своими достоинствами. Аня загоготала в голос. Её смех заполнил всё пространство. Чистый и сладкий, как первый глоток воздуха после всплытия из холодного озера.
— Хватит смеяться. Мой танец должен вызвать у тебя сильное возбуждение, а не дикий смех, — сделал обиженное выражение лица.
— Ты где такие трусы откопал? — сказала она, давясь от смеха. Я подавил улыбку и вместо этого скептически изогнул бровь.
— Они ещё светятся в темноте. Так, не отвлекай меня, я должен сосредоточиться, — пытаюсь сам не засмеяться.
Приближаюсь к ней грациозно и начинаю неспешно двигать бедрами. Ее глаза сверкают восторгом и радостью, и эти эмоции отражаются на ее лице, делая его еще прекраснее. Мое сердце взмыло ввысь, а желудок бросился в дикое свободное падение.
— Нравится? — игриво вскинул бровь.
— Конечно! Аж все яйцеклетки навстречу вышли от такого перевозбуждения, — её глаза искрились от смеха и накопившегося тепла.
— Ну всё! — Хватаю её и тяну на себя. Теперь мы танцевали вместе. Аня не выглядела больше напряженной и растерянной. Она вся светилась от радости, когда взяла инициативу в свои руки. Теперь она танцевала для меня.
— Я никогда не забуду этот танец, — улыбается она, когда заканчивается песня.
— Я буду ходить к тебе на индивидуальные занятия. Научишь меня, как правильно двигаться.
— Боюсь, что лучше уже не придумаешь, — опускает глаза вниз. — Надень брюки, я не могу с тобой разговаривать. Твои красные парашюты меня отвлекают, — она уставилась на меня, выражение её лица было невинным, но в глазах плескалось озорство.
— Лучше сниму, — лукаво улыбаюсь я.
— Ты ненормальный, Громов, — она снова подняла на меня глаза, и её прежняя насмешливая досада превратилась в улыбку, от которой у меня защемило сердце.
— Я хочу всегда видеть улыбку на твоём лице и счастье в глазах. Ради этого я готов хоть на главной площади станцевать, если это заставит тебя улыбнуться, — у меня в груди все горело. Она выглядела такой чертовски счастливой. Аня буквально ожила на моих глазах.
— Спасибо тебе, — шепчет она, крепко обнимая мою талию. Я прижимаю ее к себе еще сильнее и с ума схожу от желания продолжить. Мне всегда её мало.
— Я тебе ещё не показал твой кабинет, — мой голос становится низким и опасным. Она это прекрасно ощущает каждой клеточкой тела. — Пойдём.
Андрей
— Когда ты успел всё это сделать? — удивляется Аня, рассматривая небольшую комнату с мебелью.
— У меня свои методы, — самодовольно улыбаюсь я. — Тебе нравится? Если что-то не так, то можем сделать ремонт.
— Тут очень мило.
— Ещё очень большой диван, — подмигнул ей.
Аня издала задыхающийся смешок, когда я толкнул её на диван.
— На сегодня твои сюрпризы не закончились? — улыбнулась она, подняв на меня глаза.
— Мы здесь абсолютно одни, — я опустил голову, чтобы мои губы касались ее губ при каждом слове. — Чем бы нам с тобой заняться?…
— Ну, для начала можно зарядить твои трусы, будем использовать вместо лампочки… — Аня задумалась, ее глаза искрились от смеха.
— У меня есть идея намного лучше, — я нежно поцеловал ее в губы, медленно расстегивая пуговицы на её рубашке, слегка приподнял, снимая и остальную одежду. Играю с ее шеей, скольжу губами к впадинке у горла. Тяжелый стук разрывает мою грудь, каждый нерв в моем теле усиливает сумасшедшее желание. Моя страсть к ней безгранична. Она обладает магией, способной пленять меня с первого взгляда. Чувствуя, что она моя, я не могу удержаться от желания касаться каждой ее части — целовать ее губы, прикасаться к ее нежной коже, открывать перед ней всю свою страсть. И когда я целую каждый ее миллиметр, словно касаясь самой нежной розы, я осознаю, что никогда не могу представить свою жизнь без нее.
Обычно я был бы слишком нетерпелив, чтобы действовать так медленно, но сегодня я позволил своим прикосновениям задержаться на каждом изгибе и впадинке. Я ласкал ее тело ртом и руками, поглаживая груди через лифчик и стягивая зубами нижнее белье, дюйм за дюймом, пока она не задышала тяжело от наслаждения.
— Андрей, пожалуйста, — вздохнула она, ее кожа раскраснелась от удовольствия, хотя я еще едва прикоснулся к ней.
Мой стон вибрировал на ее коже. Я хотел затянуть это мгновение как можно дольше, но я не мог отказать ей ни в чем. Не тогда, когда она смотрела на меня такими глазами и умоляла меня таким голосом.