– Привет, – мой голос все еще дрожит.
– Иди в дом, мама сырники сделала. Удачные получились.
Отец на меня не смотрит, но негатива от него не чувствуется.
Сырники божественно вкусные, я съедаю пять штук. Родители давно позавтракали, но сели со мной за стол. Мама расспрашивает про Миру и ее близнецов. Я с удовольствием рассказываю, осторожно вплетая в рассказ собственную жизнь. О Гарике ни слова, о работе много. Отец делает вид, что смотрит телевизор, а сам слушает.
– Хорошо, что ты приехала, – говорит он неожиданно. – Вызову нотариуса в офис, надо переоформить на тебя акции. Через полчаса будь готова выезжать.
Я удивленно смотрю на него, потом на маму. Он выходит позвонить, а мама шепчет:
– Проблемы у папы, Ариша. Серьезные.
– Из-за меня и Владека? – пугаюсь.
– Нет, ты не при чем. Одна из фур попала в ДТП, начались проверки. С документами было не все в порядке, а там несколько смертей.
– И что теперь?
– Не знаю, – она оглядывается, проверяет, чтобы папа не услышал, – Его вызвали на допрос.
Старается говорить спокойно, но напугана до полусмерти.
– Все будет хорошо, мамуль, – беру ее за руку. – Слышишь?
– Я в порядке. Мне врач таблетки прописал, хорошо успокаивают. Папа их принимать отказывается. Говорит, они мозги тупят. А сам не спит неделю и полностью поседел.
Она вздыхает, я тоже. Повлиять на отца ни одна из нас не в силах.
Через полчаса мы вдвоем с папой едем в офис. Всю дорогу напряженно молчим. Я украдкой погладываю на него – правда поседел и сильно осунулся.
– Ты не волнуйся, Влада там не будет, – предупреждает он, паркуясь у входа.
Я благодарно киваю. Хорошо, что сказал. Не то чтобы я боюсь встретиться с Владеком, просто не готова. Сонная, уставшая с дороги, ошарашенная семейными проблемами… Ресурс в минусе.
– Пап, извини, – говорю, чувствуя, что момент подходящий. – Его любила Катрина, а я так и не смогла.
– У тебя сложный характер, Ариша. В меня. Мужа не просто будет найти.
– Я не хочу замуж!
Отец хмыкает.
– А если твой Белецкий позовет?
– Не позовет, – буркаю.
В данный момент я на двести процентов уверена, что ничего у нас с Гариком не получится.
Когда мы возвращаемся, мама накрывает обед, но у меня нет аппетита и слипаются глаза. Я поднимаюсь в свою комнату и крепко засыпаю до самого вечера.
Проснувшись, долго лежу и прислушиваюсь. Внизу приглушенно работает телевизор, мама разбирает посудомойку, гремит тарелками. Все как обычно, но все иначе. Родители приняли мое решение. Мирослава оказалась права.
Смотрю на время – почти восемь. Порываюсь набрать Гарика и поделиться новостями, но вовремя торможу. Совсем забыла о конфликте.
Открываю его страничку, рассматриваю фотки. Все еще злюсь, обижаюсь и... скучаю.
Зачем-то кликаю на иконку Златы. Давно не заходила на ее профайл. Там ничего нового, обычное каждодневное самолюбование. Сегодня она в мексиканском ресторане пьет Пина коладу, утверждает, что лучшую в городе. На фото отмечена Инга. Кликаю на ее ник и в следующую секунду в груди все обрывается и летит в бездну.
На коротком видео любящая сестра смачно чмокает в щечку брата. Громко играет музыка, но я отчетливо слышу на фоне смех Златы. На видео есть подпись:
«Все возвращается на круги своя. Аминь.»
Я смотрю и глазам своим не верю. Мой Гарик не шашлыки жарит на беременной вечеринке, а хлещет коктейли в компании бывшей. Как же так?!
Отбрасываю телефон, хватаюсь за лицо. Закрываюсь. Лучше бы не видела, но воображение уже включилось и дорисовывает мерзкую картинку. Они там веселятся, пьют, обнимаются… Что еще?
Ревность огромным кинжалом пронзает грудь и выворачивает наизнанку.
С дрожью в руках проверяю страницу Яна Требински. У него только фотки с тренировок. Судя по подписям, он на сборах в Милане.
Снова открываю видео Инги. Смотрю раз десять. Гарик не выглядит веселым, улыбается натянуто, но это не важно. Его Золотко заливисто хохочет, значит, им хорошо вместе.
Меня колотит. Руки ходуном, тело крупной дрожью. Во рту металлический привкус. Мне страшно. Адски страшно! Кажется, я потеряла что-то крайне важное и больше никогда не найду.
Вскакиваю, мечусь по комнате. Останавливаюсь по центру, тру лицо, потом плечи. Страшно, холодно, больно…
В этой агонии я делаю необъяснимое – пишу Владеку.
«Привет. Я у родителей. Нам нужно увидеться».
Спустя минуту приходит ответ.
«Заеду через полчаса. Поужинаем»
***
Чем дороже заведение, тем тише в нем играет музыка и выше рост у официантов. С недавних пор я неплохо разбираюсь в ресторанах. Владек привез меня в очень дорогой. Белые скатерти, фарфоровая посуда, изысканная кухня. Он любит лоск во всем.
– Что ты будешь пить?
– Персиковый сок.
– Здесь вкусно делают лимонад, – холодно смотрит прямо в глаза.
– Персиковый сок из пакета, – настаиваю, выдерживая его взгляд.
Вот он, мой первый за вечер протест. Не успели поздороваться, как бывший будущий муж начал бесить советами, что заказать. Я бы выпила чего-нибудь покрепче, но это будет слишком. Он не приемлет алкоголь.
Нам приносят вегетарианские закуски необычайного вида и теплый салат с мягким сыром для Влада. Я отказалась от основного блюда, а надо было взять стейк с кровью или тартар из говядины, чтобы его передернуло. Он так снисходительно на меня смотрит, что подбивает что-нибудь сотворить.
Влад ест неспешно и крайне аккуратно, в каждом движении степенность, достоинство, превосходство. Красивые ухоженные руки с помощью приборов ловко поддевают еду и переносят в четко очерченный рот. Выглядит эстетично, можно залюбоваться, но я раздражаюсь.
Посматривая на идеального спутника в белой рубашке, вспоминаю лохматого Гарика в мятой футболке. Как аппетитно он уплетает пиццу руками, а после этими же руками тискает меня. Точнее, тискал. Сейчас он в мексиканском ресторане обнимает бывшую.
Видео воссоздается в памяти в мельчайших подробностях. Ревность больно жалит, яд мгновенно расползается по телу. Обида обвивает шею, оплетает грудь и сдавливает ребра так, что больно дышать. Хочется сжаться в комочек, забиться в угол и тихонечко поскулить, но я сижу с прямой спиной и держу лицо.
– Ты бледная, – ровным тоном замечает Влад. – Хорошо себя чувствуешь?
– Не очень, – признаюсь. – Мне бы хотелось объясниться.
– Я тебя слушаю.
Он складывает нож и вилку на тарелку и важно откидывается на спинку кресла. Я обнимаю себя за плечи.
– Дело не в тебе. Я просто не готова к браку.
– А просто трахаться с молодым боссом готова?
Его слова окатывают ледяной волной. Я вздрагиваю. Не ожидала такой грубости.
– Прости, если сделала больно, – туплю взгляд.
– Одного «прости» недостаточно.
Напрягаюсь. О чем это он?
– Мне встать на колени?
– Заманчиво, но столько ты не стоишь, – усмехается и я понимаю, как пошло это прозвучало. – Потраченное на приготовления к свадьбе надо вернуть.
– Ты про деньги? – догадываюсь. Он коротко кивает. – Хорошо. Сколько?
– Пришлю счета на е-мейл. Там немало. Столько ты еще не…заработала.
Он намерено сделал паузу перед последним словом, давая понять, что просится другой глагол. Меня подмывает съязвить, что сосать я еще не начинала, но тогда разговор окончательно уйдет не в то русло.
– У меня достаточно хорошая зарплата, – говорю с натянутой улыбкой.
– Я знаю, сколько он тебе платит, и за что.
Влад настойчиво смотрит в глаза. В его взгляде непрекращающееся разочарование с оттенком боли. Когда тебе предпочитают другого – это неприятно, мне ли не знать.