В кармане жакета вибрирует телефон. Я осторожно смотрю на экран – Гарик.
Отбиваю звонок. Через три секунды снова чувствую вибрацию и начинаю дрожать вместе с телефоном. Зачем он звонит? Сказать, что помирился с Золотком и мы расстаемся? От этой мысли пустой желудок скручивает в узел и к горлу подступает тошнота.
– Извини, мне нужно на минуту, – вскакиваю из-за стола, глазами ищу туалеты.
– Прошу счет?
– Да, пожалуйста. Я оплачу свою часть.
– Твой сок не стоит ничего, – бросает небрежно.
Он продолжает унижать меня и обесценивать, но у меня нет желания отвечать.
Гарик звонит в третий раз. Я снова отбиваюсь.
Забегаю в туалет, включаю холодную воду, сую под нее руки. Просто не могу взять трубку и услышать то, чего так боюсь.
Больше он не перезванивает.
Когда выхожу, Владек ждет под дверью. Пришел следом.
– Я купил пентхауз в новой высотке. Помню, ты хотела жить в центре.
Мы стоим в коридоре, ведущем из зала к туалетам. Я заторможенно моргаю, не понимая к чему мне эта информация.
– За него мне тоже нужно вернуть тебе половину?
Впервые за вечер он улыбается.
– Не нужно. Это удачное вложение. Там сейчас заканчивают ремонт. Хочешь посмотреть?
На несколько секунд я подвисаю. Пытаюсь разгадать, это за чудные метаморфозы приключились с бывшим женихом. Мне кажется или он пытается быть милым?
Телефон снова жужжит.
Я мотаю головой, собираясь вежливо отказаться и ответить Белецкому, когда Влад толкает меня к стене и нависает сверху.
От неожиданности я бьюсь головой и пугаюсь до темных пятен в глазах.
– Что тебе было не так? – шипит он, хватая меня за лицо.
Больно впивается пальцами в щеки, вынуждая разжать челюсти и приоткрыть рот. Я делаю резких вдох и цепенею от происходящего.
Всегда выдержанный и переисполненный достоинства Владек грубо зажимает меня возле туалетов одного из самых дорогих ресторанов столицы. Это что за сюр? В реальности такого быть не может.
Но это происходит. Его тело блокирует, а пальцы причиняют боль. Он шумно дышит в лицо и смотрит так, словно хочет размазать мою голову по красивой мраморной стене. Он улыбался не по-доброму и не пытался быть милым. Мне показалось.
Владек прижимается тесней. Терпкий запах его тела проникает в ноздри, провоцируя очередной за вечер приступ тошноты. Я тщетно пытаюсь его оттолкнуть. Хватая ртом воздух, взглядом требую отпустить.
Он ухмыляется с жутким оскалом и просовывает мне в рот палец. Горло сжимает спазм, во рту появляется горечь отвращения. Тошнота стремительно нарастает. Глаза слезятся.
– Такие высокие ставки на простую шлюху, – выплевывает этот гад и мерзко смеется.
После этих слов меня начинает трясти. Огненный шар гнева несется вверх по телу и заряжает отчаянной смелостью. Я дергаюсь, толкаюсь, выворачиваюсь и наконец вырываюсь.
Делаю несколько шатких шагов в сторону ресторана, но он догоняет. Хватает за плечо, разворачивает, бросает обратно к стене и замахивается. Я втягиваю голову в плечи и крепко зажмуриваюсь в ожидании удара.
Он бьет. Но не меня – стену. Судя по звуку, бьет сильно.
Я вздрагиваю и замираю. Не дышу и не двигаюсь. Обреченно жду, что будет дальше.
Несколько бесконечных секунд не происходит ничего. Только холод мрамора проникает под кожу и выхолаживает меня изнутри.
Я медленно сползаю на пол и открываю глаза. Сквозь пелену слез смотрю на отдаляющуюся спину и с ужасом осознаю, что это не конец. Влад еще потребует сатисфакции.
В кармане вибрирует телефон. Не глядя на экран, отвечаю тихим «да».
– Спишь, Ариненок? Разбудил? Я тут, под твоим домом. Выйдешь?
Глава 26. Хочу любить эту девочку
Гарик
Пятнадцать минут – это вообще ничего, когда почти три часа летел в крайнем левом и еще час метался по городу в поисках нужных цветов. Когда весь день на нервяках, а до этого ночь в непонятках, минуты можно подождать. Собраться с мыслями, подумать.
Признавать ошибки непросто, но у меня все чаще получается. Вчера смудачил, это факт. Арину занесло, я решил поставить на место. Вышло грубо.
Не ожидал, что так сильно обидится. С одной фразы убежит, тем более уедет. Злата в подобных ситуациях устраивала долгие разборки, цеплялась к словам, провоцировала и растягивала ссору. Если не велся, истерила, давила. В скандалах она мастер. Орала так, что стены дрожали. Я сдавался первым, закрывался в кабинете или сбегал. Последнее слово всегда оставалось за ней.
Арина другая. Ей не нужна драма и это изначально привлекло. С ней интересно и легко. Она позволяет вести. С виду бойкая, на самом деле крайне чувственная, трепетная и отзывчивая. Ранить такую легко, как выяснилось.
Я не хотел. Только конченый урод станет намерено унижать девушку, которая зависит от его решений. Я не такой и с вечера чувствую себя дерьмово.
Сейчас она приедет, я обниму ее и увезу.
Она моя девушка. Мне все в ней нравится. Глаза, улыбка, запах, смех… То, как она стонет подо мной, как чувствуется внутри. Она меня вдохновляет. Нравится читать в ее глазах восхищение, подсел на это. Любовь ли это? Не уверен, что готов на чувства. Просто кайфую с ней и собираюсь продолжать.
Арина приезжает на такси. Выходит и остается стоять на месте. Беру букет и открываю дверь.
Мы встречаемся глазами всего на секунду. Она свои сразу отводит. Стоит на месте, обнимает себя за плечи. Ее тонкая фигурка в свете отдаляющихся фар выглядит слишком хрупкой, как и сам момент.
Подхожу, протягиваю охапку роз:
– Тюльпанов не нашел. Розы белые, как мой флаг, Ариненок.
Улыбку она игнорирует, смотрит серьезно. Аллегорию не поняла или продолжает обижаться?
– Зачем ты приехал?
– Очевидно, что извиниться. И забрать тебя.
Сую цветы – она берет. Под тяжестью букета наклоняется вперед.
– Ух, какой тяжелый флаг!
Сгоряча я купил ведро белых роз, не знаю сколько точно штук, но много. Охапка получилась увесистая.
– Поговорим в машине? – предлагаю, придерживая цветы.
Мы уже близко и можно было бы ее обнять и чмокнуть, если бы не трескучее напряжение в воздухе.
В салоне звучит любимый лаунж. Я смотрю на нее, она – прямо.
– Ты с кем-то встречалась?
– Как дела у Златы?
Вопросы звучат одновременно.
Услышав имя бывшей, кривлюсь и сжимаю челюсти. Вздыхаю. Выводов из вчерашней ссоры Арина не сделала.
– Мы виделись мельком, я не спрашивал.
– И не попробовал ананасовый коктейль? Она его нахваливала.
– Я не пью коктейли, Арина!
Что-то ни хрена не понимаю и начинаю злиться.
– Не кричи на меня, пожалуйста, – просит бэби тихим голоском, все так же глядя перед собой.
Только сейчас замечаю, с какой силой сжимает кулаки под грудью.
– Прости, – выдыхаю. – Инга что-то наплела?
– Сториз ее видела. Там подпись библейская, – лепечет, прижимая подбородок к груди. Вот-вот расплачется, кажется.
– Чего?!
Достаю телефон, смотрю ерунду, которую выложила сестра и не могу сдержаться. Крою их со Златой на чем свет стоит. На минуту забежал забрать ключи от родительского дома, а эти дуры цирк устроили. Смотрю еще раз и снова размашисто матерюсь.
Непривыкшая к мату Аринка вскидывает на меня свои глазища и открывает рот, чтобы возмутиться, но не успевает. Бросаю телефон, хватаю ее за плечи, притягиваю и глубоко целую этот изумительный рот.
Она вздрагивает, застывает на миг, а потом порывисто отвечает.
Мы сосемся как подростки после первой дискотеки. Лапаем друг друга. Челюсти сводит, в паху пульсирует.
– Ревнуешь, детка? – спрашиваю, пытаясь отдышаться.
– Еще как! – признается. Глаза горят – аж слепят.
– Не надо. Не нужен мне никто. Тебя одну хочу, – шепчу и дергаю ее на себя.
Платье у нее узкое, неудобное. Задираю его почти до талии, ногу за себя завожу, заставляю сесть сверху. Она дрожит вся, взгляд растерянный. Не ожидала этого урагана. Я и сам не ожидал. Сорвало.