Опускаю веки.
Мне бы поплакать, а не получается. Глаза до рези сухие. Все слезы выплакала на острове.
Почему я не смогла его простить? Все могло быть иначе, наверное.
Перед глазами выпавшая в самолете бархатная коробочка. Почему я решила, что в ней кольцо? Может быть серьги или подвеска. И даже не для меня. Гарик мог купить подарок маме или сестра попросила привезти что-то особенное, а я себе придумала красивую историю и пытаюсь поверить. Не собирался он мне делать предложение, иначе не отрекся бы так легко.
Дверь в его кабинет приоткрыта, последнее время он ее не закрывал. Я туда не ходила, только заглядывала. В небольшой комнате стол с двумя мониторами, под ним вечно гудящий процессор, сине-красное геймерское кресло и две книжные полки на стене. Ничего интересного.
Вхожу и машинально оглядываю углы. Знаю, что в квартире камер нет, но кабинет для Игоря место особенное, мог установить.
Подхожу к столу, дотрагиваюсь до мышки. Большой экран вмиг оживает. Одергиваю руку и замираю. На заставке мое фото. То, которое он сделал в спа-отеле после первой совместной ночи и не захотел показывать. Я на нем задумчивая и очень красивая. Пожалуй, это лучшее мое фото.
Стою у стола, как статуя, не моргаю даже. Неужели он по-настоящему любил? Почему тогда изменил? Почему отпустил и опять с ней?
Боже! Ну зачем он с ней?
Глава 37. У этой боли нет дна
Остывший капучино на вкус как мыло, допивать не хочется. Рассмотрев всех посетителей за соседними столиками, пялюсь в окно. За ним по-осеннему прохладно и моросит дождь. Для октября погода обычная, для моего настроения – идеальная.
Алекса видно издалека, у него ярко-синий зонт и суетливая походка. Перебегая дорогу по диагонали, он ловко перепрыгивает дождевой поток на асфальте, заглядывает через стекло в кафе, и, заметив меня, приветливо машет.
– Ты опоздал почти на полчаса, – наигранно выкатываю глаза.
– Прости-прости, дорогая Эрин, – тараторит, наклоняясь. – Можно обнять тебя, наконец? Белецкого точно нет рядом? – оглядывается, паясничает.
Я невесомо целую его в щеку, мы обнимаемся.
– Почему ты назначил встречу здесь? Я хотела прийти в офис, со всеми увидеться.
Он садится напротив, смотрит искоса.
– Ты не в курсе?
Я медленно мотаю головой. Мне не нравится его взгляд и этот вопрос.
Алекс достает телефон и протягивает. На экране сообщение от Белецкого:
«Аннулируй пропуск Новицкой, в офисе ее быть не должно».
– Как это «не должно»? В смысле? – бубню себе под нос, уставившись в тест. – У меня же контракт, еще три недели. Я что, уволена?
– Понятия не имею, Эрин. У тебя контракт с американской фирмой, в нашем офисе ты была при боссе. Твой электронный пропуск больше не работает, можешь выбросить. Прости, но приказ есть приказ.
Я слушаю его и медленно моргаю. Ничего не понимаю.
Беру телефон, собираюсь набрать Гарика.
– Не звони, не возьмет, – предупреждает Алекс, – У него еще ночь, потом важная встреча.
От шока я совсем забыла о разнице во времени.
– Что это, черт подери, значит? – озвучиваю собственные мысли.
– Тебе лучше знать, думаю, – пожимает плечами Алекс. – Зачем звала? У меня всего десять минут.
Я тру лоб, не могу собраться. Мыслей в голове – целый рой.
– Можешь рассказать, что делалось для Тудоро-банка? Это было только приложение или еще что-то?
Алекс сощуривает глаза и выдерживает паузу.
– Зачем тебе эта информация?
– Просто хочу знать историю, достижения компании. Это секрет?
– На нашем сайте есть вся публичная информация. С тудоровцами мы сотрудничаем много лет. Было и банковское приложение, и наша звездная программа по защите персональных данных. Делали еще что-то для внутренней коммуникации.
– Ты не знаешь, что именно?
Беру свою чашку, с невозмутимым видом пью холодный гадкий кофе.
– Я не программист, Эрин. А почему ты не спросишь у Игоря? Что у вас происходит? Всю прошлую неделю в офисе крутилась Злата. Вела себя странно. Вдруг заговорила со мной про Америку. Рассказывала, что там индустрия красоты приносит космические прибыли, не сравнить с Европой…
Он говорит – я каменею. Утыкаюсь носом в чашку и не шевелюсь. Секунда, вторая, десять… Принимаю услышанное.
– Мы с Игорем расстались, Алекс. Вероятно, он снова со Златой. Все вернулось на круги своя, – произношу не своим голосом.
– Ты в порядке? – спрашивает он настороженно. Я киваю и через силу улыбаюсь. – Мне жаль, Эрин, но у тебя все будет хорошо. Ты очень красивая и умная, смелая, креативная! Я таких девушек не встречал…
Он еще что-то говорит, сыплет комплиментами. Я не вникаю. В голове страшный гул, перед глазами муть, на губах застывшая улыбка. Мои мысли раздроблены, чувства разодраны в клочья, но виду я не подам.
Когда Алекс уходит, открываю страницу Златы. Клялась себе больше не подглядывать за ней, но как удержаться после таких новостей?
Последнее фото – селфи в зеркале. Она вся такая секси, в шелковой пеньюаре. Красиво выгнулась и губки уточкой сложила.
Зеркало в массивной деревянной рамке я узнаю сразу. В моей памяти бережно хранится собственное отражение в нем. За спиной стоит Гарик, мы оба голые и до одури возбужденные… Это ванная в доме его родителей.
Злата на фото одна, но я чувствую, что за кадром кто-то есть. Этот кто-то разбил мне сердце, попользовал и выбросил.
Еще есть вчерашняя сториз. Фото крыла самолета и дурацкое голосование на тему «Кто угадает, куда я собралась?». Вариантов три: Лондон, Нью-Йорк, Милан. Палец автоматически тянется выбрать правильный и зависает посередине. Без сомнений они сейчас вместе в Гариком в городе, который никогда не спит.
Удивительно, но я не чувствую ревности. Только горечь и злость на себя. Как будто проиграла. Где-то недоработала, в чем-то недотянула. Упустила свой шанс.
Белецкий звонит мне сам. В этот момент я как раз выкатываю свои чемоданы из спальни.
– Ты меня уволил? – спрашиваю вместо приветствия. Это даже не вопрос, мне и так понятно.
– Привет, – отвечает сквозь зубы, – Твой контракт продлевать не будем.
Спрашивать почему – смысла не имеет. Злата против, этого достаточно.
– Ключи от квартиры оставить в сейфе?
Мне не нужны никакие объяснения, я сообразительная, но Гарик решает пояснить.
– Это не только мое решение, Арина. Нам не нужны в компании шпионы. Ты общаешься с Владеком, он в соучредителях «Интелсофт». Они задолбали воровать наши идеи.
– Влад вложился в акции твоего конкурента?
– Еще до того, как ты пришла на стажировку. А ты типа не знала? – в его голосе слышится издевка.
– Представь себе, не знала! – выдаю возмущенно.
– Они презентовали апку по крипте на день раньше. Функционал практически не отличается от нашего. Интересное совпадение, правда?
– Ты меня в чем-то подозреваешь?! – задыхаюсь.
Гарик цокает. Потом шумно тянет в себя воздух.
– Мы выясняем, кто сливал. Если ты замешана – держись! А Владеку своему передай, что на чужих идеях далеко не уедешь. Мы уже сделали их по количеству скачиваний. В ближайший месяц все бока доработаем, их ворованная хрень станет никому не нужна.
Он говорит так, будто уверен, что я виновата.
– У меня не было доступа к компьютерам разработчиков. Я ничего не понимаю в программировании! – оправдываюсь. – Ты же знаешь! Все обо мне знаешь. Разве я могла?!
Меня раздирает от несправедливости этого обвинения. Я выбегаю на террасу, там льет дождь, но мне все равно.
– Извини, но работать вместе не получится. Ты в постоянном близком контакте с прямым конкурентом, в нашем бизнесе так не принято.
Его тон ровный и холодный. От него я замерзаю в разы сильней, чем от порыва осеннего ветра. Думала, все самые тяжелые чувства прожиты, но нет – у этой боли нет дна.