Тем не менее, они не имели права дольше удерживать его в клинике, ведь пациент пришел в себя и, можно сказать, оклемался...
Только вот…
Я сглотнул, сосредотачивая рассеянный взгляд на мужчине, медленной шаркающей походкой приближающегося ко мне по заснеженной аллее, потому что я его не узнавал.
Это был… не Паша.
Не мой лучший друг – легкомысленный балагур и весельчак.
Тень человека. Живой труп. Похудел килограмм на десять, не меньше…
- Здорово, – глядя куда-то сквозь меня, он протянул мне руку, тяжело опускаясь рядом.
Его серые глаза будто выцвели за все эти дни в дурке. На осунувшемся бледном лице не было никакой мимики. Зато появились морщины. Ну, охуеть «отдохнул»!
- Ты видел Машу? – первое, о чем спросил меня Левицкий.
Я зло хохотнул.
Вспомнил о Маше.
- Не видел. Саша с Алиной заезжали к ней перед отъездом.
Паша озадаченно выгнул бровь, приподнимая уголки подрагивающих бескровных губ, но так ничего больше не спросил. Тогда я сам озвучил.
- Маша уехала к матери в Турцию. Она сказала, что не планирует возвращаться.
Пролог 2
POV Паша
Апостолов отвез меня в городскую квартиру, к счастью, не задавая лишних вопросов. Только смотрел он на меня всю дорогу с таким нескрываемым отвращением, будто перед ним сидит самый токсичный отброс.
- Все так, Темыч. Все так, – усмехнулся я, глядя ему в глаза, когда мы вышли из тачки. – Да, я конченный.
- Реально, конченый слабак, – в ответ улыбнулся Артем.
- Глумись-глумись, – подавшись вперед, я замахнулся, желая хорошенько ему вмазать.
Хотя бы за Сашку!
Сколько этот самоуверенный мудак попил у бедной девчонки крови? Вечно смотрит на всех с высока… Заебал. Кулаки давно чесались по направлению к его лощенной морде.
Да только я переоценил свои жалкие силенки…
От резкого взмаха головы, перед глазами все поплыло, и на миг я потерял ориентацию в пространстве…
Апостолов оказался проворнее…
Я услышал неприятный хруст, когда его кулак угодил мне в лицо, моментально ощутив во рту привкус крови.
- Сука, думаешь, я буду относиться к тебе, как к слабаку? А, хер, тебе! – приподняв меня за грудки, взревел Артем, еще раз хорошенько мне вмазав.
Не удержавшись на дрожащих ногах, я упал на снег.
- Давай еще! Че так мало?! – отхаркивая кровь, шептал я, с вызовом глядя другу в глаза. – Бей!
- Я думал, ты сдох, уро-о-д… – Темыч пнул меня ботинком под зад, присаживаясь рядом на корточки.
Скривившись, он смотрел на меня с отвращением.
- И это все-е?! А ты знаешь, что, когда мы с Сашкой танцевали, я всю ее облапал? ХА-ХА!
Сверкнув глазами, Апостолов явно перестал себя сдерживать. На этот раз его тяжелые кулаки прилетели мне по ребрам. А следом – по почкам.
- Хорошо, что Сашка тебя послала, – Артем харкнул. – Ты взял за нее ответственность, и ни хуя не справился… Ты жизнь девчонке сломал!
- Все так, Темыч, все так… – хрипел я, захлебываясь кровью.
- Паша, живи теперь с этим! – больше не глядя на меня, Апостолов прыгнул в тачку, спустя считанные секунды агрессивно срывая ее с места.
- Ну, просто святоша!!! – заржал я ему вслед.
Я попытался подняться, но с трудом сумел оторвать голову от промерзшего асфальта. В башке крутились слова какой-то приставучей песни…
Сто прекрасных принцесс
Готовы пасть за сокровища,
Умереть за сокровища,
И на шее перевернутый крест.
И все ради чудовища,
Все ради чудовища.
Сто бумажных сердец.
И готов на побоище,
И готов на побоище,
Но восьмое из чудес,
Окажется чудовищем,
Окажется чудовищем.
Эй, доктор,
Мне так плохо,
Все как черно-белое кино,
Вокруг людей так много,
Но мне одиноко все равно.
Чтобы ни делал, не поможет даже джин,
Не поможет даже денег стопка,
Не осталось души,
Научили гнать, но никто не сказал, где стоп-кнопка,
И даже дома чувствую себя чужим…
***
Благодаря соседу спустя минут тридцать я все-таки оказался дома, почти сразу почувствовав тремор в кончиках пальцев. Пульс ускорился. Я ощущал болезненную хватку на горле…
Значит, пора глотать «колеса».
На случай внезапной панической атаки у меня теперь с собой всегда должна была быть аптечка, состоящая преимущественно из транквилизаторов, депрессантов и снотворного.