Горел и потух.
Осознание неминуемого кораблекрушения.
У меня сердце сжалось.
Но я должен был ее отпустить…
Маша уехала.
В глубине души я понимал, что это лучший из возможных сценариев, потому что в любой момент мог сорваться… приползти к ней, на коленях вымаливая прощение…
Вот и сейчас, проведя всего несколько часов дома, предварительно обработав ссадины на лице, чтобы не пугать старуху своим видом, я собрался ехать в Барсуково, ведь там меня ждало одно важное неоконченное дело.
За руль мне, конечно, было нельзя, но если очень хочется… то…
Правильно, кто ж мне запретит?
Однако по дороге в поселок я вновь явно переоценил свои силы…
Периодически голову простреливали приступы тупой распирающей боли. Пот под свитером катился градом. Грудь будто разрывалась напополам.
К моменту, когда я приехал к дому Машиной бабушки, уже окончательно стемнело.
Немного отдышавшись и придя в себя, я прихватил с собой папку с документами, хлопая дверью внедорожника.
В подъезде в нос ударил неприятный затхлый запах. Я нетерпеливо выжал звонок, после чего начал долбить кулаками в дверь. Вскоре послышалось приглушенное шарканье ног.
- Кто там?!
- Серафима Ивановна, это… Паша.
Все звуки резко стихли. Секунда… Две… Три.
Я выдохнул с облегчением, когда Машина бабка, недоверчиво щурясь, высунула голову в дверной проем.
- Добрый вечер…
- И правда… ты, – пожилая женщина зло рассмеялась.
Подавшись вперед, она отвесила мне звонкую пощечину.
Ну, что ж…
Из носа и губы снова пошла кровь.
- Что ты здесь забыл, ирод проклятый?! – прошептала старуха. – Век бы глаза мои тебя не видели…
- Серафима Ивановна, я должен кое-что вам передать.
- Что еще передать? – враждебно качнула головой она, и тогда я протянул ей папку с документами, подготовленную юристом во время моего «отдыха».
- Эта квартира принадлежит Маше, – я вздохнул, поймав ее ошеломленный взгляд. – Но вы знаете свою внучку… Она не приняла мой прощальный подарок. И тогда мне пришла идея сделать так, чтобы у Маши не было возможности отказаться…
Повисла напряженная пауза.
- Что еще удумал? – уже не так категорично поинтересовалась бабка, наконец, впуская меня на порог.
- Я оформил эту квартиру на вас.
- На меня? – Серафима Ивановна уставилась на меня во все глаза. – Ты брешишь?!
- Да, на вас. Но, полагаю, не обязательно пока ставить вашу внучку в известность. Возможно, будет более подходящий момент… – помолчав, я добавил. – Несмотря на всю ту боль, которую я ей причинил, не хочу, чтобы Маша когда-либо в чем-то нуждалась.
- Я ничего не понимаю… – пробормотала собеседница в ответ.
- Я открыл счет на ваше имя. В этих документах вы найдете все необходимые данные и номер моего доверенного человека. Вы можете уже с завтрашнего дня распоряжаться деньгами. Возможно, захотите полететь к Маше в Турцию или перебраться жить в Москву, – равнодушно пожал плечами я, удерживая ее потрясенный взгляд.
- Но… Как же я уеду без Аллы Степановны? – пробормотала бабка Серафима еле слышно.
- Там денег хватит, чтобы вам с Аллой Степановной лет до ста снимать роскошные апартаменты в самом центре столицы! – грустно улыбнулся я.
- П-правда? – зачастила собеседница.
- Да, но только пообещайте мне, что со временем сумеете убедить внучку принять мою помощь? Маша не должна ни в чем нуждаться. Она и так… – сглотнув тягучий кровавый сгусток, я не смог договорить.
Бабка Серафима еще секунд тридцать помялась, хотя ответ уже был написан у нее на лице.
- Ну, хорошо… Как говорится, с паршивой овцы, хоть шерсти клок… – пожилая женщина нервно кивнула, отводя взгляд, – Погоди, я тоже кое-что тебе передам… – спустя пару минут она вернулась, протягивая мне бархатистую коробочку.
Даже не открывая, я знал, что в ней лежит…
Засунув коробку в карман, не оборачиваясь, я покинул затхлый подъезд, мечтая скорее остаться со своими демонами наедине.
***
Вернувшись домой поздно ночью, я открыл сейф, вытаскивая оттуда «последний подарок моего отца».
Упав в кресло, я уже без особых эмоций еще раз просмотрел полученные документы.
Нет, это не сон. И не глюки.
Ну, что ж… Закинувшись горстью таблеток, мысленно, я вновь перенесся в тот роковой вечер.