- Такая нетерпеливая, - шепчет, едва касаясь губами чувствительной кожи. - И такая моя.
Каждое слово — как искра. Каждое прикосновение — как разряд. Он знает, где и как нужно коснуться, чтобы заставить меня задыхаться, дрожать, молить о большем.
Его язык рисует круги вокруг пупка, пальцы скользят выше, снова дразнят, едва касаясь. Я выгибаюсь, цепляюсь за простыни, теряясь в ощущениях.
- Пожалуйста… - срывается с губ, прежде чем я успеваю остановиться.
Макс поднимает голову, смотрит на меня — глаза тёмные, почти чёрные от желания, губы влажные, распухшие от поцелуев. Улыбается — не насмешливо, а так, что внутри всё переворачивается.
Прижимается губами к моим лепесткам и я вскрикиваю, пронзённая насквозь мечом удовольствия.
Его пальцы скользят вдоль внутренней стороны бедра, дразняще медленно, почти невесомо. Я невольно развожу ноги шире, отдаваясь этому безумию, этой сладкой пытке.
Макс снова накрывает меня губами — теперь настойчивее, глубже. Движения его языка становятся ритмичнее, увереннее, и я уже не сдерживаюсь: стону в голос, выгибаюсь, цепляюсь за его волосы, снова то ли пытаясь отстранить, то ли прижать ещё ближе.
- Ты такая чувствительная, - шепчет, поднимая голову. - Такая отзывчивая… Мне это нравится. Очень.
В его глазах — чистый огонь, голодный, жадный. Он смотрит на меня, ловит каждую эмоцию, каждый вздох, будто питается ими.
Я тянусь к нему, дрожащими пальцами провожу по его щеке, шее, спускаюсь к груди. Хочу чувствовать его всего, прямо сейчас.
- Иди ко мне, - прошу, почти молю. - Пожалуйста…
Макс медленно поднимается, нависает надо мной. Его взгляд скользит по моему раскрасневшемуся лицу, спутанным волосам, вздымающейся груди. Он протягивает руку, проводит большим пальцем по моей нижней губе.
Он резко вдыхает, в глазах вспыхивает что‑то дикое, необузданное. В следующий миг он накрывает меня своим телом — горячим, твёрдым, желанным. Его губы впиваются в мои в жадном, почти отчаянном поцелуе. Руки скользят по спине, сжимают бёдра, притягивают ближе — так близко, что между нами не остаётся ни миллиметра пространства.
- Ты уверена? - хрипло спрашивает он, на мгновение отрываясь от моих губ.
Вместо ответа я обвиваю его шею руками, прижимаю к себе изо всех сил.
- Да, - шепчу прямо в его губы. - Да.
И он больше не медлит. Плавное, почти ленивое движение — и я ощущаю его внутри себя. Вспышка. Взрыв. Болью пронзает часть тела от пупка и до самых пяток — резкая, неожиданная, выбивающая воздух из лёгких.
Я невольно сжимаюсь, зубы впиваются в губу, чтобы сдержать вскрик. Макс тут же замирает, всматривается в моё лицо.
- Что... - Выскальзывает из меня. Смотрит вниз, туда где соединялись наши тела. - Ты... Кровь... Ты... Девочка?
- Ну уже... Нет... - Выдыхаю, поскуливая.
- Чёрт... Зачем? Почему... почему ты мне не сказала?! - Шипит. - Это не какая-то фигня, Уль. Это твоя девственность. Разве можно отдавать её кому попало?
- Ты не кто попало. - Хмурюсь. Скручиваюсь в позу эмбриона, прекрасно понимая, что продолжения не будет. - Ты мой парень. - Пытаюсь шутить.
- Ненастоящий парень, мажорка. - Отвечает тёплым голосом. - Почему? Почему ты решилась на это? Я же... Я....
- Потому что захотела. - Признаюсь. - Впервые в жизни. С тобой... С тобой я этого хочу. Никогда не хотела, а сейчас хочу. Почему я не могу распоряжаться своим телом, Макс? Мне не пятнадцать лет. Я хочу этого. Хо...
Горячие губы Максима снова накрывают мои. Моё тело вновь оказывается под ним. Он снова входит, лаская при этом меня пальцами. На этот раз мне не больно, лишь немного дискомфортно, но это ощущение быстро тает, уступая место чему‑то новому, волнующему, неизведанному.
Макс двигается медленно, осторожно, не отрывая взгляда от моего лица. В его глазах — смесь нежности, тревоги и восхищения.
Я обнимаю его за плечи, притягиваю ближе, чувствуя, как внутри разгорается огонь — сначала робкий, потом всё сильнее, ярче. Его движения становятся ритмичнее, увереннее, но по‑прежнему бережными, будто он боится причинить боль.
- Всё хорошо, - выдыхаю, проводя пальцами по его спине. - Со мной всё хорошо.
Он улыбается — коротко, едва заметно, но в этой улыбке столько тепла, что сердце замирает.
- Скажи, если что‑то не так, - просит, замедляясь на миг.
И это правда. Боль ушла, оставив после себя лишь лёгкое покалывание, а на смену ей пришло ощущение наполненности, единства, близости, которую невозможно описать словами.
Мы двигаемся в одном ритме — сначала неторопливо, будто изучая друг друга заново, потом быстрее, смелее. Воздух вокруг нас накаляется, наполняется нашими стонами, прерывистым дыханием, шёпотом.