- К чему страх? - Улыбаюсь, целуя его в плечо. - Ты не потеряешь меня. Я... Я люблю тебя.
- Я рад... Рад, что ты призналась мне...и...себе. Но... Я потеряю. Потеряю тебя.
- Что...? - Внутри мгновенно холодеет. Холодеет до такой степени, что становится сложно дышать.
- Нам придётся расстаться. Нам нужно расстаться. - Выдыхает.
- Что? - На глаза наворачиваются слёзы. - Почему ты так говоришь?
- Твой отец. - Признаётся с таким тоном, будто скидывает с плеч тяжеленный груз. - Он приходил в СТО сегодня утром. С кучей охраны и пафосным видом.
- Похоже на него. - Хмыкаю.
- Он сказал, что я должен бросить тебя. Дал мне три дня. Иначе... Дана никогда не поступит в нормальный университет, а папин автосервис... ему крышка.
- Ох... - Не знаю, что ему сказать.
- Нам придётся это сделать, мажорка. Я люблю тебя. Но я не могу поставить будущее своих родных ниже своих желаний и целей. Во всяком случае, на время. Пока я не встану на ноги.
- У меня есть идея получше. - Я поднимаюсь на локте, расплываясь в улыбке. - Мы сделаем вид, что расстались. Я перееду домой, раскаюсь, поплачу, какая я была дура, что их не послушала, что ты меня бросил. И мы...
- Будем встречаться тайно. - Заканчивает за меня. - Как же хорошо, что я тебе всё рассказал. - Наваливается сверху, начиная целовать меня.
- А были другие варианты? - Смеюсь, от щекотки, которая настигла внезапно.
- Нет, конечно же, нет.
Глава 29. Театр одного актёра
Ульяна.
Ворота разъезжаются, и я переступаю границу родительской территории, таща за собой тяжёлый чемодан. Снятую наличку я оставила у Макса. На всякий случай.
Воздух здесь кажется другим — более тяжёлым, пропитанным воспоминаниями, которые я так старалась забыть. Каждый шаг по знакомой дорожке к дому отдаётся эхом в груди: вот клумба с розами, которые мама высаживала каждую весну; вот ступенька, на которой я сломала каблук в десятом классе; вот окно моей комнаты — зашторенное, будто меня здесь никогда и не было.
Я специально подобрала время, когда они оба будут дома, чтобы разыграть свой спектакль. Важно разобраться сразу с ними обоими, чтобы не играть в театр два раза.
Возле двери я останавливаюсь и несколько раз вдыхаю. Настраиваюсь на ритм истерики. Вспоминаю всё, что меня ранит. Истории из жизни, фильмы, прозвища, которые мне давали в школе. И только убедившись, что слёз хватит на добрых пятнадцать минут, вхожу в дом.
Родители, как и полагается в это время, вместе обедают в столовой, и именно это место становится моей сценой.
- Вы были правы... - Реву, как белуга, бросая на входе в столовую свой чемодан. - Он... Он бросил меня. Бросил. - Внутри улыбаюсь, вспоминая, как мы с Максом вчера придумывали мне речь. - Просто выгнал из дома и ничего не объяснил. Простите меня... Простите...
Мама вскакивает из‑за стола, роняя салфетку. Её лицо мгновенно бледнеет, глаза наполняются слезами. Она бросается ко мне, обнимает, прижимает мою голову к груди.
- Доченька… - шепчет, гладя меня по волосам. - Ну как же так… Как он мог?
Её мне жаль. Она правда желает мне счастья. И я уверена, что не против Макса. Но я не могу сказать ей, что это всё ложь для отца, и на самом деле никто меня не бросал. Отец поступил ничтожно, шантажировав Максима, но ослушаться у него пока нет выбора.
Отец остаётся на месте, но я вижу, как сжимаются его кулаки. Он хмурится, смотрит на меня со смесью жалости и триумфа — будто хотел сказать «я же предупреждал».
- Рассказывай всё, - строго говорит он. - С самого начала.
- Нечего рассказывать. - Хлюпаю носом. - Сегодня утром приехал с работы, собрал мои вещи и выгнал. Ничего не объяснил... Вообще ничего. Просто сказал, что я ему надоела.
Мама вздрагивает, как от пощёчины, крепче прижимает меня к себе. Слышу, как она тихо шепчет:
- Какой ужас… Как можно так поступить?
Отец резко встаёт из‑за стола, стул скрипит по полу. Он делает несколько шагов взад‑вперёд, потом останавливается напротив меня.
- Я всегда знал, что этот мальчишка — не пара тебе, - цедит сквозь зубы. - Ни положения, ни перспектив. Одна пустота и красивые слова.
- Пап, ну зачем так? - пытаюсь защититься я, но тут же спохватываюсь и снова всхлипываю. - Наверное, ты прав…
- Конечно, я прав! - ударяет ладонью по столу, и посуда вздрагивает. - Сколько раз я говорил: тебе нужен человек нашего круга. Кто сможет обеспечить тебя, защитить. А не какой‑то механик с захудалого СТО!
Внутри всё кипит. Хочется крикнуть: «Он лучше тысячи таких, как ты хочешь мне навязать!», но я лишь опускаю голову, тереблю край блузки, изображая раскаяние.