Я остаюсь один на один с двигателем, чувствуя, как напряжение дня медленно уходит. Здесь, среди железа и масла, всё становится проще. Проблемы — как изношенные детали: их можно заменить, починить, настроить.
И пока пальцы скользят по металлу, в голове тихо звучит мысль: «Вот это — моё».
Глава 4. Ромео
Ульяна.
Василий забирает меня после пар ровно в три часа дня. Ни минутой больше, ни минутой меньше. Последнее время отец стал следить за мной ещё больше — словно невидимая сеть стягивается вокруг, ограничивая каждый шаг.
Сажусь в машину, бросаю сумку на соседнее сиденье. Вася, как всегда, молча кивает в зеркало — его лицо непроницаемо, движения выверены. Он не задаёт вопросов, не пытается завязать разговор. Для него я — лишь объект сопровождения, а не живой человек со своими мыслями и переживаниями.
- Сегодня в галерею? - спрашивает он, выруливая с парковки.
Киваю, глядя в окно. Знакомый маршрут: узкие улочки, витрины бутиков, шум проезжающих машин. Всё это кажется декорацией к чьей‑то чужой жизни.
- Или, может, в кафе? - добавляю, скорее из упрямства, чем из желания сменить планы.
Василий мельком смотрит на меня, но ничего не отвечает. Я знаю, что он уже получил чёткие инструкции от отца: куда везти, сколько ждать, когда возвращаться. В этой системе нет места импровизации.
Телефон в кармане тихо вибрирует. Достаю, надеясь увидеть хоть какое‑то сообщение — от кого угодно, лишь бы не чувствовать себя запертой в этом безупречном, но безжизненном расписании. Но это снова уведомление о платеже по премиальной подписке.
- Василий, - начинаю, не отрывая взгляда от экрана, - вы когда‑нибудь чувствовали, что живёте не своей жизнью?
Он снова бросает на меня короткий взгляд, но на этот раз в его глазах мелькает что‑то, похожее на понимание.
- Это не моё дело, - отвечает сдержанно. - Но я знаю, что у каждого своя роль.
- Роль? - переспрашиваю, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. - А если я не хочу играть по чужим правилам?
-Тогда найдите свои, - говорит он просто, словно это так легко.
Молчу. Его слова застревают в голове, пульсируют, как набат. Найти свои правила. Но как, если каждый мой шаг уже расписан кем‑то другим?
Машина плавно тормозит у галереи. Василий выходит, открывает мне дверь — всё по протоколу.
- Буду ждать здесь, - произносит, возвращаясь на водительское место.
Я стою перед массивными стеклянными дверями, ощущая, как тяжесть этого дня давит на плечи. Но где‑то глубоко внутри, под слоем контроля и ограничений, разгорается крошечный огонёк. Огонёк непокорности.
«Найду», — мысленно обещаю себе. — «Найду свои правила».
В этот раз в галерею приехала выставка из Венеции. В этот раз в галерею приехала выставка из Венеции. Пространство погружено в приглушённый свет, акцентирующий каждую деталь: от переливов венецианского стекла до тончайших мазков на полотнах эпохи Возрождения. Воздух пропитан запахом старого дерева и музейной тишины — той особенной, что заставляет невольно понижать голос и ступать осторожнее
Я медленно иду вдоль стен, впитывая образы. Вот — маска, будто застывшая в полуулыбке; рядом — картина с изображением каналов, где вода отражает золотые огни окон. Всё это кажется далёким и в то же время странно близким, как будто я уже видела эти места во сне.
У одного из экспонатов — старинного зеркала в резной раме — задерживаюсь дольше. В его потемневшей глубине мелькает моё отражение: бледное лицо, глаза, в которых ещё тлеет тот самый огонёк непокорности. «Кто я в этой раме?» — мелькает мысль. Девушка из богатой семьи, дочь влиятельного отца, объект пристального надзора? Или… что‑то большее?
- Впечатляет, не правда ли? - раздаётся рядом мягкий голос. Оборачиваюсь.
- Что ты здесь делаешь? - Я моментально превращаюсь в злого ёжика, стоит мне понять, что Антон, зная, что я поеду сюда, тоже припёрся.
Он слегка приподнимает брови, будто удивлён моей резкостью, но в глазах — привычная лёгкая усмешка.
- Просто гуляю. Галерея — общественное место, - говорит он невозмутимо, оглядываясь по сторонам. - Или ты тут эксклюзивное право на осмотр экспонатов получила?
Сжимаю кулаки, стараясь не выдать, как его спокойствие задевает меня ещё сильнее.
- Не строй из себя дурака. Ты знал, что я буду здесь.
- Допустим. И что с того? - Антон делает шаг ближе, понижает голос.
Хочу ответить резко, но слова застревают в горле. Вокруг — люди, тихие разговоры, приглушённый свет. Мы словно в вакууме: он и я, и этот невысказанный вопрос, который висит между нами с того самого момента, как я увидела его имя в телефоне Саши.