— Значит, вы неправильно запомнили!
Вполне может быть. Только до сегодняшнего дня он им был вполне доволен. А сейчас… Сейчас я начинаю глубже дышать и широко распахиваю глаза, чтобы не расплакаться. Нет, правда, это очень обидно.
— А мне нравится, — вклинивается вдруг Ромка, и все переводят взгляды в его сторону. — И вообще, служаночка зачётная. На месте рыцаря я бы вместо стервозной леди Оливии присмотрелся к такой красотке.
— Вас, Давыдов, никто не спрашивает, — цедит сквозь зубы Илья Сергеевич. — Со своей ролью разберитесь для начала, а то эти ваши «импровизации», — он делает кавычки пальцами, — у меня уже в печёнках. Перерыв!
Сказав это, он бросает листы с текстом на одно из кресел первого ряда и стремительно выходит из зала. Все молча провожают его взглядом, и только после громкого захлопывания двери слышится язвительный Ромкин голос:
— Воу, ПМС, что ли, у мужика. Надо ему шоколадку купить. Говорят, помогает.
— Ты сам его вывел, придурок, — верещит фальцетом Алина. — Сложно пять слов нормально выучить?! Несёшь какую-то чушь!
Она подхватывает пышную юбку и тоже чешет вниз со сцены, а потом из зала. Горского, что ли, побежала утешать?
Остальные актёры тоже разбредаются кто куда, остаёмся только мы с Ромкой. Я, практически не дышавшая последние несколько минут, наконец, отмираю и ошарашенно спрашиваю:
— Что вообще происходит? Почему ты играешь главную роль?
— Потому что Гоша, сволочь, сломал руку, и теперь этого вонючего Ролтона повесили на меня.
— Сэра Роланда, — поправляю я механически.
— Да хоть Воландеморонта, — Ромка со злостью ударяет в подлокотник кресла, — «Всю жизнь мечтал».
Потом он делает глубокий вдох, и, надо же, на его лицо возвращается лукавая улыбочка.
— Одно радует, — произносит он хитро. — У меня появилась личная служаночка. Твоё «сэр» очень заводит. Теперь всегда зови меня именно так.
— Иди к чёрту! — бросаю в лицо этому хаму, после чего подхватываю поднос и иду к кулисам.
Нашёлся тут рыцарь в пекарской фольге. Сэр корявые понты. Ещё и Илью Сергеевича довёл, гад. А выхватила за него я. Ненавижу!
Больше к эпизоду со служанкой Горский не возвращается. Приходится сидеть в зале и просто пялиться, как репетируют другие. Ромка то читает по бумажке, то несёт полную отсебятину, Алинка раз за разом выдаёт претензию, что так работать не может, в итоге всех отпускают по домам намного раньше обычного.
Мне ещё и лучше. Дома просматриваю всевозможные исторические фильмы, выискивая моменты, где дамы делают книксен. Потом пробую перед зеркалом, вроде получается неплохо.
Всё оставшееся время репетирую «плохую девочку». Стараюсь сыграть развязную ото́рву, используя грубые слова, вульгарные позы и прочие фишечки, подсмотренные на просторах сети, но понимаю, что это всё не то. Как бы сказал великий режиссер: «не верю». Тогда в голову приходит гениальная мысль — не играть, а пародировать реального человека. Да хоть ту же Алину, вот кто ведёт себя кринжово, особенно после пятой. Да-да, было дело, кто-то спасается от нервов валерьянкой, а кто-то чем покрепче.
Беру её самые любимые словечки и манеру поведения, а ещё мимику и походку. О да. Получается. Даже самой от себя становится противно.
Хотя… Наедине с собой – это одно, а вот на публике… А. К чёрту сомнения! Надо сделать это, перешагнуть через амплуа рохли и стать уверенной девушкой со здоровыми амбициями. Тогда-то Илья Сергеевич заметит меня, и вовсе не из-за плохого книксена. В этом я уверена.