— Да, — подтвердила та, отводя глаза в сторону. — Надеюсь, мы еще не раз встретимся, — вежливо добавила она.
— И я тоже на это надеюсь. Ну, я все болтаю и болтаю, а Патрику нужно отправляться домой кушать. Послушай, — обратилась соседка к Франклину, — теперь, когда Мелисса и Дени вернулись, мы можем собраться как-нибудь вечерком вместе…
— Отличная мысль, — быстро откликнулся тот. — Как насчет этих выходных?
— Этих выходных? — Лорин на минуту задумалась. — Что ж, по-моему, эти выходные подходят. Но лучше спроси сначала у жены. Когда в доме появляется ребенок, нужно кое-что изменять… Правда-правда. — И она ободряюще улыбнулась Розмари.
Франклин обернулся к «маме» Дени.
— Что скажешь? Ты не против немного развлечься?
Сердце Розмари забилось сильнее от этого маленького знака внимания со стороны Франклина.
— Конечно, не против, — заверила она.
— Тогда решено, — объявил он и наклонился, чтобы поднять Дени из коляски.
Стоя подле него, Розмари старательно улыбалась. У нее создалось впечатление, что муж сестры все это подстроил нарочно, чтобы проверить ее реакцию. Но если делать вид, что ничего не произошло, он, должно быть, снова останется с носом.
— Великолепно! — тем временем воскликнула соседка. — До встречи, Мелисса! — И Лорин, помахав рукой, направилась к своему дому.
А Розмари достала из коляски пакеты с купленными в магазине овощами и следом за Франклином пошла к дому.
— Пока ты ничего не сказал, — предотвратила она его реплику, — я прошу прощения за то, что нас не было дома, когда ты позвонил.
— Неужели! — недоверчиво воскликнул Франклин.
— Я знаю, не стоило идти с Лорин в магазин, — быстро заговорила Розмари, — но в холодильнике не было молока, сока и вообще почти ничего съестного и оставалось всего две банки детского питания. Я подумала, мы успеем. Мне очень жаль, что ты волновался. Прости, пожалуйста…
Если Франклину требовалось доказательство того, что перед ним не Мелисса, то он его получил. Когда в последний раз та за что-либо извинялась? А то, что эта женщина успела извиниться перед ним даже не один, а целых два раза, подтвердило то, что он начал подозревать, еще когда они стояли на улице и разговаривали с Лорин.
— Звучит так, будто тебе и вправду жаль, — ответил он.
Вглядевшись в черты лица Розмари на более близком расстоянии, он стал замечать все те маленькие, незаметные отличия в ее внешности, на которые раньше не обращал внимания. Слишком уж он был ослеплен гневом и любовью в тот момент, когда следовало бы присмотреться к женщине повнимательнее.
Ее волосы были немного длиннее и темнее, чем у Мелиссы. Губы — более полные, чувственные; на носу — россыпь еле заметных веснушек. Но помимо всего прочего, совершенно иным был взгляд, полный невыразимой грусти. И грусть эта нашла отзвук в сердце Франклина.
Макбрайт, кажется, говорил что-то о том, что сестра Мелиссы потеряла ребенка. Эта трагедия не могла не сказаться на бедной женщине — вот откуда эта печаль и эта ловкость в обращении с грудными детьми.
Франклин припомнил, как, стоя на пороге комнаты в Йорке, наблюдал за тем, как женщина меняла Дени подгузник: казалось тогда, что это был совершенно другой человек… Как выяснилось, он не ошибся…
— Мне действительно жаль, — повторила Розмари.
Эти слова прервали течение его мыслей. И неожиданное откровение сразило Франклина: эта женщина на самом деле ему не жена — она чужая и совсем не мать его ребенка! Кэдлер смутился и рассердился, но подавил в себе желание немедленно потребовать объяснений.
На руках у него зашевелился Дени.
— Наверное, малыш голоден, и его обязательно нужно переодеть, — услышал он голос Розмари.
Он медленно перевел дыхание, желая немного прийти в себя.
— Я все сделаю сам.
Франклин обрадовался возможности побыть некоторое время наедине со своим грудным сыном и поразмыслить над столь неожиданным поворотом событий. В детской, пока он менял Дени подгузник, голова его была занята решением сложного вопроса.
Почему Мелисса прибегла к помощи сестры? Должно быть, они что-то затеяли. Наверное, его возлюбленная действительно не захотела дать ему полную опеку над Дени, поэтому и сбежала от него с новорожденным сыном.
На мгновение руки его замерли, а по спине пробежал неприятный холодок. Глядя на своего малыша, Франклин почувствовал, что сердце его разорвется от боли, если он потеряет Дени. От одной только мысли об этом веки его обожгли слезы.