Одним из принесённых издалека чудес был секрет изготовления особых колечек, вставляемых как серьга в ухо, внутри серебристо отблёскивавших украшений прятались почти неприметные прозрачные камушки. Ещё одна странность — обычно драгоценности на всеобщее обозрение выставляют, а не скрывают их на внутренней поверхности, где никто не увидит.
Всё просто, серьги оказались артефактами, позволявшими мгновенно перемещаться в точки, для которых ранее установили координаты вездесущие фиолетовые жрецы. А поскольку никто не решался им мешать, опасаясь последствий, то таких точек по миру накопилось уже огромное множество. Вот и ещё один секрет пугающего появления жрецов, чьи передвижения никто не мог отследить.
Оказалось, что перемещать можно и “пассажиров”, а потому, оставив братьев и сестру на попечение Мерлината, Ладишон с Рончейей перенеслись в родовое гнездо, где их уже ждали Ладирик и племянники с жёнами. Обряд мало отличался от большинства принятых у людей и оборотней. Привычные торжественные клятвы перед убелённым сединами старейшиной, знакомый обмен браслетами, похожими на те, что украшали руки Дарайи и Авайи. Немного добавляли таинственности пара высоких мужчин в фиолетых мантиях с низко надвинутыми капюшонами, но те просто ждали, когда освободится старший жрец, чтобы тут же увести его для беседы. Видимо, где-то в мире снова было неспокойно.
Маленькое семейное торжество не продлилось долго. Жена Ладирика умудрилась всунуть всем возвращающимся в Лурбию мужчинам по небольшой котомке со своей выпечкой, вытребовав в ответ обещание почаще заглядывать в гости. И ещё до захода солнца три пары возникли в кабинете Ладишона, озаботившегося особыми координатами точки выхода ещё на этапе строительства нового дома.
Проводив гостей, Рончея поинтересовалась у мужа:
— А нам тоже придётся первенца Риком назвать? Уже пора придумывать новую вариацию?
— Нет, нам с тобой повезло, это только старшие сыновья обязаны соблюдать традицию, младшие избавлены от такого развлечения, — улыбнулся Шон.
— О! Какое счастье! Я подслушала, как Эйдирик с Дарайей обсуждают имена. До сих пор не определились, надо, чтобы и для младшего сына потом подошло. А ведь ей уже и рожать скоро…
— Да, тебе со мной повезло, — обнял жену мужчина.
— Я знаю, — тихо выдохнула ему в шею Рони. — А вот тебе со мной…
— Так, хватит придумывать всякие глупости! Мы уже достаточно нафантазировались, чуть не разошлись, — ещё крепче обхватил её руками Шон.
— Ты правда не жалеешь, что тебе не досталась милая и невинная девушка? — не удержалась Рончейя ещё от одного вопроса.
— Вроде Авайи что ли? — хмыкнул мужчина.
— Ага, значит, ты подумывал…
— Конечно, я думал, как хорошо, что мне досталась уже достаточно мудрая женщина, которая не будет смотреть восторженными глазками на других мужчин.
— Что? — удивилась Рони. — Она же любит Эйдишона!
— Любит, но успевает восхищаться и другими. Иногда с эстетической точки зрения, а иногда умом или уровнем владения магией.
— Но Шон-младший, он же менталист…
— В том-то и дело, представляешь, каково ему было поначалу? Потом привык, но всё равно… Нет, уж лучше женщина с опытом, которую красивой мордашкой или глупыми фокусами не удивишь.
— Ну, если смотреть с этой точки зрения… — заулыбалась Рончейя.
— Ты у меня самая любимая, с какой стороны не посмотри, — поцеловал жену Ладишон.
— А ты — у меня, — серьезно взглянула ему в глаза Рони.
К разговорам пара смогла вернуться лишь спустя продолжительное время, благо дети остались с ночёвкой у Мерлината, ведь там до сих пор остались в неизменном виде комнаты, что они занимали прежде, пока не был достроен новый дом. Шон в шутку, но втайне замирая, поинтересовался у жены, действительно ли она скучает по некоторым особым забавам, к которым её успел приобщить Перкид. Но та успокоила мужчину, признавшись, что просто пыталась вызвать ревность и спровоцировать на действия.
А в остальном… В остальном она поняла, насколько прав был когда-то Риджес, ставший её первым любовником. Он считал, что не стоит слишком уж увлекаться разнообразием. Иначе в какой-то момент можно потерять удовольствие от простых радостей, заблудиться в поисках всё более странного и опасного, которое поначалу будоражит, но очень быстро перестаёт доставлять те яркие эмоции, ради которых всё и затевалось. А если зайти по этому пути далеко, то вернуться назад будет невозможно, прежнее покажется пресным и скучным.