Уже весной Перкид запустил производство. Проще и надёжнее показалось сделать это на родине, где авторитет отца не позволил бы нарушить клятву о неразглашении, без которой не обошёлся ни один работник. Малюсенькие шелковые мешочки с порцией порошка, которые можно опустить в напиток, упаковывались по десятку в красивую разноцветную бумагу с золотыми традиционными орнаментами, а уж затем укладывались в дорогие коробочки из редкого и очень лёгкого дерева, украшенного затейливой резьбой и позолоченным замочком. Даже сорт древесины был выбран с умом. Всё в набирающем известность средстве как бы намекало на то, что былые проблемы и тяжесть бытия с помощью “Сарбийского блаженства” станут невесомыми, воздушными, сменившись беззаботностью и свободой.
Догадливый сотрудник банка, когда-то помогавший Рончейе разобраться с договором, а потом предложивший владельцу пересмотреть условия для подающей надежды девушки, упомянув её тесное знакомство и деловое сотрудничество с одним из Джойтидов, получил своё вознаграждение, когда поток поступающих на счёт студентки Вантерим средств существенно увеличился. К тому же, ему была обещана высокая должность, как только её покинет один из старейших сотрудников, уже к лету намеревавшийся присоединиться к жене и внукам, проживавшим где-то на побережье.
Сама Рони, увидев первые деньги за проданные средства, в дальнейшем не слишком интересовалась своим счётом, еженедельно получая уведомления из банка об очередном поступлении. Поняв, что теперь она может не бояться потерять интерес любовника, лишившись при этом и средств, девушка расслабилась и перестала переживать. А продолжение работ, подстёгиваемое Кидом, ожидающим всё более интересных результатов от её экспериментов, гарантировало деловым партнёрам ещё и нескучные ночи, нередко посвящённые испытанию нового средства.
Занятая своими хлопотами, девушка почти забыла про былые планы мести. Да и на общение со свитой оставалось всё меньше времени. Но здравые рассуждения Перкида о пользе благоприятного общественного мнения и поддержании репутации для делового человека заставили её снова окунуться в мир разноцветных нарядов своих наперсниц. Помогали регулярные визиты к портнихе, где время проходило хоть с какой-то пользой, ведь без обновок её образ успешной и богатой студентки пошатнулся бы. К тому же, посиделки в облюбованном студентами трактире неподалёку от Академии вносили приятное разнообразие в сложившуюся рутину будней. Решив, что два-три раза в неделю сможет уделить былым приятельницам, она удвоила свои улыбки и комплименты окружению, уже начинавшему терять должное обожание и преданность.
Кто-то из болтушек рассказал Рончейе о частых и поздних прогулках Дарайи и Рика, а также про ещё одну парочку неразлучников — Авайю и Шона. Окрылённая неподдельным интересом своего кумира, эта первокурсница добавляла всё больше нафантазированных деталей к запущенной ей сплетне про тесное и совершенно точно неприличное общение лурбиек и братьев Ралроиг. На этот раз слухи успели разойтись, подкреплённые фактами. Девушек и правда слишком часто видели в компании упомянутых мужчин, так что некоторые основания для поддержания гаденьких разговоров всё-таки имелись. Но удовольствие от сработавших сплетен было кратковременным. На третьем курсе у многих романы разной степени запущенности и распущенности, а потому личная жизнь взрослых студентов могла взволновать разве что желторотых новичков. Да и те к лету уже пообтёрлись и сделали выводы из отчисления одного своего собрата, когда-то по-хамски отнесшемуся к одной из лурбиек.
Как оказалось, братьям Ралроиг и двум подружкам, почти не обратившим внимания на шепотки за спиной, расслабляться было рано. Литар Спарейвик, однокурсник лурбиек, еще в первый год учёбы пытавшийся ухаживать за Дарайей, но получивший отказ, с пьяных глаз затеял драку.
Всё началось с того, что тонкое обоняние оборотня, которым и был тот самый Спарвейк, выдало ему некоторые тайны Рика и Дари. А увидев за соседним столом бренчащего на гитаре Данкура, чей запах он тоже однажды уловил на девушке, мужчина не удержался от язвительного подкола, направленного на братьев Ралроиг:
— Что, родственнички, привыкли по-семейному друг за другом донашивать. А теперь Эйдирик даже и за Данкуром не погнушался… — не успел договорить он.
Стремительно приблизившийся Рик схватил пьяного студента за грудки и встряхнул, как нашкодившего кота: