— Вот ты за…мечательная подруга! — ругнулся мужчина. — Ещё раз припомнишь ту ночь, и я тебя выдеру!
— Нет! Не буду, не хочу даже представлять себя в нарядах Энви, да они с меня и свалятся сразу же.
— Да-а-а? А это мысль… — мечтательно оглядел стройную фигуру любовницы мужчина, проводя кончиками пальцев по изящным изгибам вслед за взглядом. — Я тебе другие куплю, по размеру.
— Что?! — дёрнулась в сторону Рони. — Не нужно! Я же говорила, что не буду участвовать ни в чём подобном. А уж после увиденного сегодня… Никогда!
— Ну, только для меня и только в спальне… — искушал Перкид. — Тебе талию затягивать или грудь приподнимать не нужно, я б в одни золотые цепочки одел, чтобы позвякивали, пока я тебя…
— Набрался от братца дурных привычек! — почти успокоилась девушка.
— Что же в этом дурного? Только ты и я, только в спальне, только нежные ласки…
— И никаких других дырочек! — сразу определила границы Рончейя.
— Так ты же не пробовала, — целовал её шею мужчина.
— И не хочу! — категорично заявила девушка.
— Ладно, настаивать не буду, но если что…
— Никаких если! — держала оборону Рони, хотя и оброненное Кидом замечание насчёт его целительского вмешательства, способного…
“Ну нет! Даже мысли такой допускать нельзя, иначе заметит и в конце концов уломает!” — подумала девушка, таявшая под ласковыми прикосновениями слишком хорошо знакомого с её телом мужчины.
***
На завтрак гости не остались, решив отправиться по домам на рассвете, оставив в сбитой постели Варминта с Энвайей, успевших принять ещё по одной порции специй, а потому не готовых уснуть так сразу. Посмотрев на раскинувшуюся поперёк кровати блондинку, мужчина поморщился:
— Да, без второго мужчины сейчас и удовольствия с тобой никакого, разработали на свою голову. И ведь не заснешь с таким готовым к бою орудием, — перевёл он взгляд на всё ещё твёрдый член. — Подставляй ротик, кормить буду! — похабно ухмыльнулся Вар, почти сидя устраиваясь в изголовье кровати, подложив под спину и голову все подушки, до которых дотянулся.
Энви послушно подползла к мужчине, расположившись между его широко разведённых ног. Встав на четвереньки, она опустила голову к гладкому паху, лишённому волос по старой сарбийской традиции, коснувшись кончиком языка блестящей шелковистости и осторожно слизнув выступившую капельку. Варминт с шипением втянул воздух и закрыл глаза в ожидании ещё более приятных ощущений. Но почти сразу приоткрыл их, чтобы полюбоваться на приподнятые в этой позе роскошные круглые ягодицы партнёрши, которыми она ещё и покачивала в том же ритме, что и нанизывалась ртом на плоть мужчины.
— Нет, второго всё-таки не хватает, — простонал Варминт, ощутив головкой сужающееся горло Энви. — Такая задница впустую колышется.
Довольная Энвайя удвоила свои старания, умудрившись не только довести мужчину до пика даже в таком пресыщенном и нашпигованном специями состоянии, но и самой получить удовольствие от глубокого проникновения, которым завершил утренний акт Вар, извергаясь в подставленный ротик.
— Ладно, мыться и завтракать! — скомандовал мужчина, не удержавшись от шлепка по оттопыренной попке. — И сходи потом к Киду, надо что-то делать с последствиями наших игр, иначе тебе придётся искать себе какого-нибудь оборотня-медведя. Говорят, у них большие.
— Слышала, у косаток тоже, — подмигнула девушка, вставая с кровати.
— Ага, только где ты их в Тербии найдешь? О тебе же забочусь, дурочка! — рассмеялся Варминт, открывавший дверь в ванную.
— Ну, положим, в Академии и медведи учатся, — мечтательно улыбнулась девушка, решившая принять ванну в своей комнате.
Глава 33
Оставленный почти на три месяца дом Рончейи в Академбане встретил хозяйку печальными саванами — накинутыми на мебель старыми простынями и занавесями, больше не используемыми по назначению. В спёртом воздухе играли в косых солнечных лучах вечернего солнца многочисленные пылинки, просочившиеся даже в плотно закрытые на лето окна и двери.
К счастью, девушку встречал вернувшийся из соседнего городка, гостивший там у родственников, старый слуга. Он быстро организовал нескольких женщин для приведения в порядок запылившихся комнат. Уборщица, приходившая через день, одна занималась бы этим слишком долго, что совершенно не устраивало Рони, любившую то особое ощущение чистоты и порядка, свежего воздуха и уюта, которому никак не способствовали помутневшие окна, накрытые полотнищами застиранной ткани стулья и диванчики, припорошенные светло-серым полки и картины.