Умелые женские руки теснили противника на всех фронтах одновременно. Пара самых молодых работниц споро мыла окна, впуская прохладный, почти осенний воздух в просыпающийся от спячки дом. Еще две молодки мыли полы, дождавшись, пока пара самых старших товарок уберёт чехлы с мебели и смахнёт пыль. Ещё до заката управляющий вручил заработанное усталым женщинам, получив от Рончейи знакомую шкатулку с деньгами на ежемесячные расходы.
— Дисенайя только завтра придёт, а пока и готовить ей не из чего, — предупредил хозяйку старый Робаст, бывший и единственным постоянным слугой, и дворецким, и экономкой.
— Хорошо, тогда закажи нам на вечер что-нибудь из трактира, — отозвалась присевшая в гостиной Рони. — И пусть на утро сразу заказ примут, завтрак тоже принесут.
— Так и сделаю, — улыбнулся крепкий для своего возраста мужчина, чьи ровесники уже сгорбились под гнётом лет, а он всё ещё помогал многочисленным внукам вставать на ноги. — Накрыть в столовой?
— Нет, мы с тобой сегодня без гостей, — девушка не особенно стеснялась отношений с Перкидом, да и Робаст предпочитал держать своё мнение о нравах молодёжи при себе, а потому оба спокойно затрагивали касающиеся любовника Рончейи вопросы. — Поужинаем на кухне.
— Хорошо, скоро вернусь, — кивнул мужчина. — Вам как обычно, что-то лёгкое?
— Да, спасибо! — Рони перебирала забытые перед отъездом книги, которые не отнесла в кабинет-библиотеку.
Среди них оказалась и та иллюстрированная “Наука любви”, привезённая Кидом из Сарбии. Как она тут оказалась? Рончейя не смогла припомнить. Возможно, незадолго до отъезда они с мужчиной дурачились после ужина, устроив импровизированное гадание, открывая по очереди на случайной странице. Но почему в гостиной, а не сразу в спальне?
Бегло пролистав почти альбомные по размеру листы из гладкой белой бумаги, украшенные подробными и красочными рисунками, от которых покраснела бы любая другая барышня, Рони поймала себя на мысли, что после увиденного в Лур-Луре это издание не кажется ей больше таким уж вызывающе неприличным.
— Ох уж эти сарбийцы! — улыбнулась она, направляясь с тяжёлой книгой в свою спальню, где подобным вещам самое место.
***
А Перкид и Энвайя независимо друг от друга думали почти об одном и том же. Что жить и дальше в кампусе, несмотря на значительную экономию, совершенно не хочется. И если у мужчины резонов размышлять о смене места жительства было куда меньше, чему способствовали полученные за дополнительную плату просторные апартаменты из двух комнат с собственной ванной комнатой; то у девушки причин для грусти было гораздо больше. Небольшая комната, да ещё и с довеском в виде темноволосой соседки, завистливо поджавшей и без того узкий рот при виде новых нарядов Энви.
— Хорошо отдохнула? — наконец разжала губы брюнетка. — Лур-Лур действительно так хорош, как о нём рассказывают?
— О! Даже лучше! — мечтательно прикрыла глаза Энвайя, вспомнившая некоторые из своих приключений.
— И в местные театры ходила? Там действительно настолько развратные девицы ножками дрыгают? — не удержалась от любопытства соседка.
— Ну, не такие уж и развратные… — протянула блондинка, припоминая собственные наряды для экзотических вечеров, да и сами эти вечера…
— Ты хочешь сказать, что всё врут? — настаивала темноволосая девушка.
— Да нет, не врут, всё, как на ярких картинках, что раздают в некоторых лавках. Игорные дома, театры, танцы, купания на море в тех самых костюмчиках, которые ругают старушки.
— И ты решилась на такой костюм? — соседка скептически окинула весомые достоинства Энвайи. — Не постеснялась?
— А чего мне стесняться? Мужчин, глотающих слюнки при виде меня? Хм… Пока их худосочные жёны плещутся в море? — Энви не удержалась от намека на излишнюю стройность брюнетки.
— Ты изменилась, — недовольно заметила та. — Это Рончейя на тебя так плохо влияет.
— Кто ещё на кого влияет, — рассмеялась блондинка, припоминая смущение своей рыжеволосой “подруги”, так и не решившейся хотя бы на малую часть безумств, так понравившихся самой Энвайе.
“Надо срочно искать жильё!” — решила девушка, уже начавшая скучать без привычных грубоватых ласк Варминта.
“Хорошо бы обзавестись домиком и здесь…” — подумывал Перкид, и раньше без восторга относившийся к студенческому кампусу со строгим комендантом, следящим за припозднившейся молодежью, с неизбежным шумом, сопровождавшим любое сборище юношей.