Выбрать главу

Стоя у двери, он обернулся еще раз и сказал: — Она не стоит того, чтобы ты все испортил, Кей.

Я кивнул в ответ.

Когда я, наконец, остался один, я рухнул на диван, и пластиковые стаканчики смялись по моим весом. Проклятая принцесса.

Я согласен с Харланом: она того не стоила. Ни Фаррен Эндрюс, ни моя мама не заслуживали, чтобы я дергался.

Я встал, выключил свет, переоделся, взбежал на второй этаж и вошел в спортивный зал.

Деревянные половицы заскрипели под резиновыми подошвами моих кроссовок. Я глубоко вдохнул, на мгновение закрыл глаза и насладился тишиной.

В дальнем углу висела боксерская груша. Я подбежал к ней и нанес сильный удар кулаком, так что она отшатнулась в сторону. Я снова вернул грушу на место и продолжил колотить по кожаному покрытию с такой силой, что костяшки пальцев начали болеть и покраснели.

Правая, левая, двойной хук. Снова и снова.

Пот капал с моего лба на рубашку, и я стянул ее через голову, бросив на пол, но это не помогло.

Гребаные гнев и жар не угасли.

Я видел только ее лицо. Веснушки. Глаза, голубые, как гребаный океан и небо, соединенные в одно целое. Округлые бедра, нежная кожа. Волосы, каскадом ниспадающие на плечи. Шрамы на плече. Упругие сиськи. И ее рот — прелестные розовые губы, с которых срывались лишь ложь, обман и прочая чушь.

Когда боксерская груша качнулась в мою сторону, я замахнулся правой рукой и нанес удар. Внезапно кулак пронзила жгучая боль. Я надеялся, что она скоро пройдет, но ни хрена.

— Блядь! — мой голос эхом разнесся по залу, и наступившая следом тишина была последним, чего мне хотелось. Я включил стерео. Из шести — встроенных в углы и боковые стенки потолка — динамиков зазвучала песня "Puppet" группы Thousand Foot Krutch. Я увеличил громкость, пока не остался слышен лишь визг электрогитар и голос Тревора Макневана, заглушающий звук моего дыхания.

Я рад, что дал отгул Марии и Джереми. Они бы ничего не сказали отцу, но Мария стала бы волноваться. Как и Харлан.

Блядь, это снова началось.

Я наносил удары и пинал этот ебаный мешок с песком как одержимый. С каждым ударом я представлял их лица. Раньше я видел лишь свою мать, но теперь передо мной возникла Фаррен Эндрюс — лицемерка, которая считала себя лучше других, хотя на самом деле была такой же сломленной, как и я.

Сердце бешено колотилось в груди, руки болели, а все тело словно наполнилось электрическим током. И впервые за три года даже бокс не приносил облегчения. — Ебаный в рот! — Я выключил музыку, запер дверь и бросился в ее комнату.

Ты можешь это контролировать. Сохраняй гребаное спокойствие. Не делай глупостей.

Пожалуйста, запри свою комнату. Пожалуйста.

Я прижал горячие костяшки пальцев к вискам и заставил себя выровнять дыхание. Тишина пронзала, как нож. Стоя перед ее дверью, я потянулся к щеколде и молился, чтобы она проявила благоразумие и заперла ее.

Я опустил щеколду.

Она не проявила благоразумия.

Дверь со скрипом открылась, но Фаррен, похоже, спала, потому что никто даже не шелохнулся. Должно быть, она задернула шторы — в комнате царила полная темнота.

Я закрыл дверь, прижал кулаки к груди и прислушался к ровному звуку ее дыхания, надеясь, что это поможет мне прийти в себя и успокоиться. Но этого не произошло.

В одно мгновение я оказался на ее кровати. Прежде чем она успела осознать, что происходит, я зажал ей рот. Руки Фаррен метнулись вперед, она вцепилась мне в плечи, а ее ногти оставляли царапины на моей коже. И в этот момент мне захотелось большего.

Я наклонился, вдохнул ее теплый яблочный аромат и уткнулся носом в то место на ее шее, где бился пульс. Дыхание Фаррен стало прерывистым.

— Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — выдавил я сквозь стиснутые зубы, запуская руку ей в волосы. Она металась подо мной, царапая мои руки, но у нее не было ни единого шанса. — Назови мне причину, по которой я не должен раздвинуть твои ноги и трахнуть тебя, принцесса.

Я убрал руку от ее рта, ожидая услышать крик, но вместо этого она замахнулась и влепила мне пощечину руку.

— Ты больной ублюдок! — закричала она и ударила снова. И снова. И снова. Покалывающее ощущение от ее удара разливалось по моему лицу, спускаясь к члену. Я не стал ее останавливать. Она пыталась вырваться, но мой вес не позволял ей причинить мне серьезный ущерб.

Как будто малявке было это под силу.

— Отстань от меня! — Она кричала, упираясь мне в плечи. Я наклонился, укусил мочку ее уха и пососал ее.

— Да, дай, наконец-то, отпор. Бей меня, царапай, но, блядь, не сдерживайся! — Я прижался губами к ее губам, крепко обхватив ее лицо. Затем провел языком по нижней губе и проник в теплый рот. Руки Фаррен забарабанили по моей спине, она задыхалась, вертелась, царапалась и кусала меня за нижнюю губу, что лишь разжигало мой голод. Я остановился, но ее лицо будто притягивало меня обратно.

Мои глаза адаптировались к темноте. Я различал ее силуэт и контуры лица, сожалея о том, что не могу увидеть выражение ее глаз.

Она положила руки мне на плечи. Ее дыхание участилось, и я почувствовал на себе ее пристальный взгляд. Фаррен тоже испытывала голод.

Я откинул тонкое одеяло, которое разделяло нас, и прижался к ее телу.

— Прекрати, — прошептала она. Но, несмотря на протест, обвила руками мою шею и притянула к себе. Я чувствовал ее твердые соски сквозь ткань майки, которые терлись о мою обнаженную грудь. Мой член упирался в шорты. Я взял ее за подбородок и провел кончиком языка по ее губам. Она застонала и прижалась ко мне бедрами.

Боже, что мы делаем?

Она впустила свой жадный язык в мой рот и начала кружить им вокруг моего.

Вот тебе и прилежная девушка из Верхнего Ист-Сайда.

— Ты возбудилась, когда они трахали ту девчонку? — прошептал я, поглаживая внутреннюю сторону ее бедер. — Нет, — ответила она, целуя меня еще крепче.

Лгунья.

Я схватил ее за волосы и запрокинул ей голову.

— Ты снова лжешь, Беда.

Свободной рукой я сжимал ее задницу, наслаждаясь, как она прижимается ко мне и чувствуя ее теплое дыхание на своей шее.

Черт возьми, она была невероятна.

— Ты боишься меня?

Она покачала головой.

— Могла бы просто солгать.

— Прекрати, Киран

Я страстно поцеловал ее и запустил руку в ее шелковые шорты. Фаррен застонала. Она потянулась к моей руке, но не оттолкнула ее, а наоборот, прижала мою ладонь к своей горячей и влажной киске, двигая бедрами взад-вперед. Ее влага стекала по моим пальцам, и я прикусил нижнюю губу, чтобы не застонать.

Это было лучше, чем бокс.

— Но ты все равно напугана, — прошептал я ей в губы. — Ты боишься получить то, что действительно хочешь.

Мой палец с легкостью скользнул в ее киску. Я снова вытащил его и повторил движение, потирая клитор. В тот момент, когда она громко застонала и запрокинула голову, я остановился и убрал руку, покрытую ее возбуждением. Мои поврежденные костяшки пальцев горели от влаги, но боль отошла на второй план, как и злость.

Она была так возбуждена, что вся дрожала.

— Скажи, чего ты хочешь, а потом просто возьми это. — Я чувствовал, что схожу с ума от желание.

Она оттолкнула мои руки.

— Убирайся отсюда!

— Что? — Я сел и уставился на нее, не веря своим ушам.