Как будто я невидимка.
— Мама, я...
Она подняла свою тощую руку.
— Не хочу ничего слышать. Ничто из того, что ты скажешь, не сможет загладить унижение перед Логаном. Мистер Мур снова вмешался, и я удивилась, почему он это делал.
— Фаррен, мы с твоей матерью пришли к общему соглашению, — сказал он, поднимая указательный палец и размахивая им в воздухе, словно отчитывая маленькую девочку. — С этого момента ты будешь уделять внимание только учебникам. Весь другой литературный мусор должен исчезнуть.
Я смотрела на него с широко раскрытыми глазами, но он продолжал, неуверенно подбирая слова.
— Думаешь, я не в курсе, что ты читаешь? И твоя музыка, — он выделил это слово, будто говорил о какой-то мерзости, — тоже под запретом, как и шорты. Ты возвращаешься домой сразу после занятий. Никаких посещений библиотеки или других мероприятий. Послезавтра я снова уеду, однако позабочусь о том, чтобы прошлая ночь больше не повторилась. Это понятно, мисс?
Мне, черт возьми, было восемнадцать, и я не могла тусоваться с друзьями.
Вот она, новая свобода.
Я не произнесла ни слова и просто кивнула, как от меня и требовалось, возведя в своей голове новую стену, отделяющую настоящую меня от фальшивой. Как будто я поместила себя в карантин, чтобы одна моя версия не заразилась от другой.
Они продолжали разговаривать, но я уже отключилась. Их голоса и упреки слышались приглушенно, словно шаги по снегу.
Я могла думать только о нем.
Киран.
Его глаза.
Запах.
Татуировки, которые служили способом послать всех на хуй.
В его взгляде я видела лишь разочарование и отвращение. Он ушел, и я осталась одна.
Так кто же я?
Дело не в том, кто ты есть. Главное — кем ты хочешь стать.
Но что, если той Фаррен, которой я мечтала стать, недостаточно?
10
КИРАН
Она смотрела на меня выжидающим взглядом, а затем приблизила свои алые губы, притягивая меня за футболку для поцелуя.
— Обойдемся без этого, детка. Тебе пора, — сказал я, размахивая банкнотами перед ее носом.
Она улыбнулась.
— Если ты позаботишься обо мне так же хорошо, как прошлой ночью, я сделаю это бесплатно.
— Кэти...
— Кейли. Не Кэти.
Я закатил глаза.
— Слушай, мне нужно работать. Мы повеселились, ты при деньгах, так что можешь проваливать.
Ее светлые волосы разлетелись в разные стороны, когда она спустила ноги с кожаного дивана, натянула облегающее платье, едва прикрывающее задницу, и положила свернутые купюры в сумку.
— Очень жаль, но позвони мне, если снова захочешь выпустить пар. Это было впечатляюще, даже несмотря на то, что мысленно ты был в другом месте, — она подмигнула.
Кэти… или Кейли, неважно, выскочила из моей квартиры. Я глубоко вздохнул, провел руками по волосам и взглянул на мобильный.
Мой отец не звонил, и возможно, это к лучшему. Должно быть, мать принцессы вернула ее обратно в Нью-Йорк.
Остается надеяться, у нее получится продолжить существование в своем вымышленном мире.
Я рад, что вернулся. Даже сто пятьдесят восемь миль, которые нас разделяли, не помогли стереть ее лицо из моей головы. Ее глаза и то, что я в них увидел... Растерянность.
Одиночество.
— Блядь! Черт возьми! — Я ударил кулаком по соседней стене.
Боль была частью меня, поэтому я не обращал на нее внимание. Я направился в ванную, опустил костяшки пальцев под холодную воду и вытер кровь.
Я хотел трахнуть ее. Девушку, которая, как я думал несколько дней назад, мне не нужна. Но ее гребаная слабость и трусливая маска вызывали отвращение, поскольку служили напоминанием о моем прошлом.
Три года назад
Проходя мимо, мама поцеловала меня в щеку, прежде чем встретиться с Марией и отправиться с ней в сад, откуда доносились звуки джаза и шумные голоса. Каждый год она устраивала один из своих благотворительных вечеров, и каждый раз ей удавалось уговорить меня раздавать напитки. Я все еще смеялся над тем, как легко она обвела меня вокруг пальца, хотя я на протяжении нескольких недель мечтал пойти на концерт в "Бейсайд Маркет".
Я поставил бокалы с шампанским на поднос, просунул под него руку и последовал за ними. Вокруг бассейна были расставлены столы и стулья, украшенные апельсиновыми цветами и пальмовыми листьями, на которых плавали свечи. Я снова задумался, зачем она начала оформление за два дня до мероприятия, когда могла бы просто нанять для этого профессионалов.
Она была типичной мамой.
Я поставил поднос на столик и закурил сигарету, хотя предпочел бы травку. Мой отец стоял в компании нескольких гостей, потягивая шампанское, ухмыляясь и рассматривая пышное декольте какой-то телки.
— Киран, пожалуйста, подойди сюда, — позвала мама.
Я обернулся и заметил, как ее радостный взгляд сменился на обеспокоенный, когда она тоже поймала отца за разглядыванием.
— Не переживай. — Я выдохнул дым через ноздри, встав рядом с ней. — Никто не сможет сравниться с тобой.
— Не думаю, что курение — хорошая идея.
— И я не думаю, что хорошо позволять ему так вести себя, — ответил я, но она лишь отмахнулась от моих слов. — Спасибо, что помогаешь, хотя это, разумеется, не добавляет тебе очков крутости перед друзьями.
Все, кто видел мою маму в ее стильных дизайнерских костюмах, сразу же думали, что она одна из тех избалованных дамочек, которые только и делают, что бегают на маникюр и тратят деньги своих мужей. Но моя мама была другой. Она сама ухаживала за собой, готовила и отвлекала Марию от работы, чтобы поиграть с ней в покер и провести время у бассейна.
Я рассмеялся и затушил сигарету, а мама прищурилась. — Киран, сколько раз я говорила тебе не курить? Особенно перед гостями. — Она поджала губы и недоверчиво уставилась на портсигар в моих руках, когда я вытащил новую сигарету, сунул ее в рот и крикнул бабуле с фиолетовыми волосами: — Огоньку не найдется?
— Ты шутишь?
Я лишь пожал плечами.
— Харриет, дорогая, сколько мы взяли выпивки в прошлом году? — крикнула какая-то женщина.
Мама похлопала меня по руке.
— Ты свободен, оставшиеся три часа мы вполне справимся. До завтра, и не налегай на спиртное, — сказала она, убегая.
Если бы я знал, что это будет последний раз, когда я вижу ее улыбку, я бы остался там, а не пьянствовал всю ночь напролет с друзьями на Оушен Драйв.
Проведя шесть часов в офисе и два часа на совещаниях в вестибюлях отелей и на пляже с богатыми, надменными дамами, обсуждая их пожелания о еще более просторных и дорогих домах класса люкс, я решил, несмотря ни на что, позвонить своему отцу.
Если бы он сказал мне, что Фаррен вернулась в Нью-Йорк, я, возможно, наконец-то смог бы избавиться от ненужных мне шлюх и от виски, которое даже не пью.
Я надавил на газ, надел очки Ray-Ban и набрал его номер.
— В чем дело, сын?
— Она уехала?
Тишина.
Когда он снова заговорил, его непринужденный тон сменился на суровый.
— Фаррен пока остается здесь. Мы с Синтией решили продолжить заниматься ее дисциплиной.
Блядь! Только не это.
Я крепко сжал кожаную обивку руля и вдавил педаль газа до упора, пока пальмы, море, пляж и небоскребы не превратились в размытые пятна под палящим солнцем. — Зачем?
— Ты очень заинтересован, не так ли?