— Я просто хотел услышать, что она наконец-то уехала. Девчонка меня раздражает.
Я старался не выдать своих эмоций, надеясь, что он не заметит, как трудно мне сдерживаться, чтобы не закричать.
— С этого момента она будет следовать установленным правилам. — Наступила пауза. — Между нами говоря, сын... У девчонки потрясающая задница и довольно аппетитные ножки.
Я услышал, как он сглотнул, и у меня скрутило живот.
— Я все понимаю, ведь я обычный мужчина и знаю женщин. Она носит обтягивающую одежду, чтобы привлечь твое внимание и обвести тебя вокруг пальца. Поверь мне, если бы она не была дочерью Митча, я бы давно показал ей, что за такое поведение бывают последствия.
Ты свинья! Ебаный ублюдок!
Вдруг раздался гудок. В последнюю секунду я сбросил скорость, и шины взвизгнули, когда я увеличил расстояние до грузовика впереди. Бампер моего Мустанга оказался к нему слишком близко.
— Слушай, мне пора на встречу с клиенткой. Я понимаю, что с ней непросто. Она — дикая штучка, и я больше не виню тебя. Завтра мне нужно лететь в Лондон, а потом мы спокойно поговорим.
— А кто позаботится о ней?
Он рассмеялся.
— Поверь, теперь она оценила твое хорошее отношение. — Он повесил трубку.
Дело было не только в гребаной жаре, которая поднималась от потрескавшегося асфальта. Огонь разгорался внутри меня, поднимаясь по рукам и пальцам, пока не достиг головы и не испепелил последние искры здравомыслия, которые удерживали меня от безумия.
Я включил музыку, увеличил громкость, пока мои мысли не превратились в хриплый шепот под "Pierce the veil’s King", и сосредоточился на дороге.
Если бы я не сбавлял скорость, то мог бы вернуться в Майами всего за час.
И что потом?
— Блядь! — Я долбил кулаком по рулю, пока костяшки моих пальцев снова не начали кровоточить, а жжение не разгорелось в пламя.
Почему, черт возьми, я испытывал жалость к этой девчонке, наряду с отвращением к ее слабости?
Почему меня так разозлило, что мой отец говорил о ней, как о одной из своих проституток?
Он бы не посмел к ней прикоснуться. Не зашел бы так далеко, не так ли?
Я продолжал ехать, размышляя о том, что делать дальше, обгоняя одну машину за другой, пока не увидел зеленый знак с надписью "Майами, 3/4 мили" и не осознал, что он остался позади.
Боже, всего несколько месяцев назад все было прекрасно. Девушки. Вечеринки. Поединки. Друзья.
Меня ничто не беспокоило. Все проблемы решались с помощью секса или бокса. Но потом появилась она, и все, что, как я считал, приносило мне удовлетворение и помогало двигаться в нужном направлении, стало пустым и незначительным. Она разбудила мой гнев. И как будто этого было недостаточно, прошлой ночью, когда я был с той шлюхой, я впервые не испытал привычного экстаза от того, как она обвивала ногами мои бедра или царапала спину. Я мог видеть лишь Фаррен. Как ее тело извивалось подо мной и как ее ногти оставляли следы на моей коже.
Когда Мария открыла дверь, она остолбенела, а затем стала оглядываться, словно не хотела, чтобы я столкнулся с отцом, и подтолкнула меня в сторону кухни.
— Где Фаррен? — Я прислонился к холодильнику, оглядываясь по сторонам.
Мария вздохнула. Она кружилась по кухне, шурша синей юбкой, убирая стаканы в шкафчики и ныряя под мою руку, чтобы достать помидоры из холодильника.
— Спряталась наверху. Она почти ничего не ела со вчерашнего дня.
— А мой отец?
— Играет в гольф с партнером по бизнесу. Планировал вернуться домой примерно двадцать минут назад. — Она размахивала ножом, которым резала помидоры, прямо у меня перед носом. — Что происходит? Он мне ничего не говорит, а Фаррен... — Она покачала головой и снова вздохнула. — Я волнуюсь. Она замкнулась в себе.
Мне нужно было ее увидеть. Когда я проскользнул мимо Марии, она схватила меня за руку.
— Киран, не надо! Он не хочет, чтобы ты приближался к ней.
— Что? Почему? — Я был в недоумении.
— Он сказал, что вам нельзя видеться.
— И ты думаешь, это меня остановит?
Она покачала головой.
— Я просто не хочу, чтобы ты усугублял ситуацию.
— Скажи ему, что мне насрать, и что я тебе угрожал. Без разницы. — Я вырвался из ее хватки и посмотрел ей в глаза, чтобы убедиться, что до нее дошло: ничто не остановит меня от встречи с Фаррен. Мария открыла рот, но прежде чем она успела что-то ответить, я взбежал по лестнице и завернул за угол к комнате Фаррен.
И тут я охуел.
Дверь ее комнаты сторожил горилла в костюме, жующий жвачку. Он повернул голову в мою сторону.
— Никаких посетителей, — произнес он скучающим тоном, продолжая жевать.
— С каких это пор он нанимает охранников?
Горилла скрестил накачанные руки на груди, из-за чего выглядел еще более внушительно.
— А ты кто такой?
— Сын хозяина этого дома, — ответил я, встав перед ним и молясь о том, чтобы у меня получилось не выдать волнения. — Я засунул сжатые кулаки в карманы джинсов и сделал глубокий вдох. — А теперь убирайся с дороги, или вернешься в зоопарк быстрее, чем успеешь доживать эту гребаную жвачку.
— Киран Мур, да? Он предупреждал, что из-за тебя могут возникнуть проблемы.
Мышцы шеи напряглись, и я прикусил язык.
— Ладно. — Я приблизился. Мой взгляд упал на кобуру с пистолетом, выглядывающую из-под его пиджака. Мгновенно выхватив пистолет, я прижал его к своему виску. — В таком случае, ты окажешь моему отцу услугу, застрелив меня?
Теперь охуел горилла.
— Не делай глупостей, парень.
Вряд ли он был настолько наивен, чтобы воспринять мои слова всерьез, но этого было достаточно, чтобы его смутить.
— Убирайся на хер, или я вышибу себе мозги, а мой отец обвинит в этом тебя.
Он провел дрожащими пальцами по своей залысине, перевел взгляд с пистолета на меня и кивнул.
— Я пока оставлю его у себя, — сказал я, покачивая пистолетом перед его лицом. — Когда он придет, ни слова о том, что я с ней. Ясно?
— Ты действительно болен.
— И ты даже не представляешь, насколько. — Я подмигнул, прошел мимо и открыл дверь в комнату Фаррен.
В ее комнате царила тишина. Никаких безумных криков и прыжков по кровати.
Я положил пистолет на стол и повернул ключ в замке. Она неподвижно лежала в постели, обняв колени и уткнувшись лицом в подушку.
— Иди ко мне.
Услышав мой голос, она мгновенно вскочила. На ее раскрасневшихся щеках остались следы от подушки. Голубые глаза, полные боевого духа и огня, выглядели усталыми и безжизненными.
Она смотрела на меня, не вставая с постели.
— Ты нарываешься на неприятности. — Она покачала головой.
— Иди ко мне.
Но она не сдвинулась с места. Прежде чем она успела возразить, я подошел к кровати, схватил ее за локоть, приподнял и заключил в объятия.
Я уткнулся носом в ее волосы, гладил по щеке и закрыл глаза, когда она крепко вцепилась мне в шею, как утопающий, хватающийся за спасательный круг.
— Я больше не могу. Мне казалось, я справлюсь, но ты был прав, я слабачка. Прости, что втянула тебя в неприятности.
— Ш-ш-ш. — Я убрал пальцем прядь волос ей за ухо. Без очков, за которыми она обычно прятала свои большие глаза, голубой оттенок казался более ярким — как гребаный океан и бескрайнее небо.
— Я хочу быть собой. Но сначала мне нужно доказать им, что я не пустышка. Я хочу улыбнуться этой суке, развернуться и никогда не оглядываться назад.
Я взял ее за щеки, притянул к себе и поцеловал. Ее губы были теплыми и мягкими. На мгновение она замерла. Я поцеловал ее более настойчиво, приоткрыл ее губы, просунул язык ей в рот и крепко схватил за волосы. Неудивительно, что я не мог держать себя в руках — одного поцелуя было достаточно, чтобы потерять голову. — Возьми то, что ты хочешь, — прошептал я ей в губы.