— Ты ничего не понимаешь. — Я распахнул дверь, втолкнул ее в дом, взял за руку и повел в сад.
Мне нравилось бывать здесь ночью. Я ценил тишину, тихое журчание воды, плеск водопада и приглушенный свет подводных ламп.
Фаррен почти не возражала, когда я усадил ее на шезлонг и сел рядом, бросив на нее пристальный взгляд. Возможно, она тоже устала от игр, как и я.
Фаррен приподняла брови, ожидая, когда я начну.
— Ты изменилась, Беда. Я горжусь тобой.
— Но почему? Почему для тебя так важно, чтобы я сопротивлялась? Ты единственный, кто обратил на это внимание.
— Потому что я знаю, каково это. Знаю, что значит хотеть закричать, но при этом держать все внутри. Несчастные люди становятся злыми и проявляют агрессию ко всем остальным.
— Ты заметил это с самого начала.
— Это было очевидно.
Она задумчиво кивнула. Черт возьми, в такие моменты она казалась невероятно хрупкой. Мое сердце забилось быстрее, когда она взяла меня за руку. Я старался не шевелиться, надеясь, что она не передумает.
— Что с тобой произошло? — спросил я, хотя, благодаря ее дневнику, знал, что причина не может быть несерьезной. — Откуда берется твой гнев?
Она ответила не сразу, и я ожидал новой вспышки гнева, но она оставалась спокойной. В ее глазах читалась боль.
— Я не знаю, почему, но мать меня ненавидит. Я невидимка для своего отца. — Фаррен сглотнула. Когда она продолжила, ее голос дрожал. — Шрамы на моей руке, — она рассеянно провела пальцем по своему левому плечу, обводя неровные линии, — это ее рук дело.
Меня это даже не шокировало. В тот раз я подумал, что она сама себя порезала, но, узнав ее получше, начал сомневаться.
— Ты кому-нибудь рассказала?
— Только тебе. Я никогда не говорила об этом раньше.
Не раздумывая, я положил руку ей на плечо и притянул ближе к себе. Прикосновение к ее коже вызвало мурашки, и я снова задумался, почему она оказывает на меня такое влияние.
Я всегда считал своего отца мудаком, но Синтия Эндрюс только что лишила его этого звания. Когда Фаррен не оттолкнула меня, я провел двумя пальцами по ее шрамам.
— Никто этого не заметил?
— Я научилась их прятать, поскольку она мне угрожала. Мы можем поговорить о чем-то другом? Не хочу, чтобы она была сейчас здесь, понимаешь? И теперь твоя очередь. Что случилось с твоей мамой? Но если ты не хочешь говорить об этом...
Было бы справедливо рассказать ей.
— Она исчезла три года назад. Я вернулся домой утром после вечеринки. Кажется, было около пяти утра. Помню, когда я вошел в гостиную, мой отец разговаривал по телефону. Я услышал что-то вроде она ушла. Увидев меня, он повесил трубку, сказав что мама сбежала.
— Сбежала?
— В тот вечер мои родители организовали сбор средств. Я видел ее там. Всего за несколько часов до этого мы разговаривали, а потом, вернувшись домой, я узнаю, что она сбежала.
Фаррен нахмурила брови.
— Очень странно.
— Моя мама никогда бы не ушла без веской на то причины, поэтому я нанял детектива. Это казалось странным. Однако мой отец вместо помощи каждый день приводил домой новую шлюху. — Я вытащил портсигар, закурил сигарету и выпустил дым в ночной воздух. — В любом случае, детектив ничего не нашел. Но у меня есть ощущение, что отец лжет. Он делал намеки. И дело не только в этом.
Она громко выдохнула.
— Не знаю, что сказать.
— Достаточно того, что ты меня выслушала. Никто, кроме Харлана, ничего об этом не знает.
— Ты сказал, что несчастные люди проявляют агрессию. Похоже, это чувство тебе знакомо.
Я выдохнул облако дыма и глубоко затянулся. Мне по-прежнему было трудно говорить об этом.
— Каждый чертов день я ждал, что она вернется. Каждый раз, когда я смотрел новости, я молился, чтобы в этом районе не было обнаружено женское тело. В какой-то момент меня охватил гнев. Я винил ее, своего отца, учителей — всех и каждого. Я затевал драки, потому что это был единственный способ выплеснуть эмоции. В итоге я сломал парню три ребра, челюсть и скуловую кость, просто потому что он пялился. — Я повернул голову в сторону, чтобы увидеть ее реакцию, но Беда просто смотрела на меня своими большими глазами и кивнула.
— А потом?
— Я оказался в тюрьме, и именно там познакомился с Таем. — Я почувствовал, как ее плечо напряглось под моей рукой. Тай внушал ей страх, но она все равно оказала сопротивление. Я усмехнулся, вспомнив, что она отбила ему яйца. — Он научил меня боксировать. Когда нас выпустили, мы стали вместе тренироваться. Но клубы нас не устраивали — слишком много правил и слишком мало свободы. Мы хотели большего. В итоге мы стали участвовать в субботних боях без правил.
— Почему Тайлер оказался в тюрьме?
— Не по той причине, о которой ты думаешь. Нападение и угон машины.
Она немного отодвинулась к краю шезлонга. Я убрал руку с ее плеча и пожалел, что упомянул Тая.
— Он отвратительный ублюдок. И эти твои вечеринки... Зачем это все?
Я улыбнулся. Ей нравилось, когда я говорил непристойности. Беда была далеко не невинной, даже если ей нравилось изображать целомудрие, но мне казалось милым, что она отказывалась называть вещи своими именами.
— Ты про что? — спросил я, делая вид, что не понимаю, о чем она говорит.
Я услышал, как она сглотнула.
— Групповуха, — неуверенно произнесла она. — Разве обычного секса недостаточно?
Мой член дернулся, но я старался игнорировать свою растущую эрекцию.
Неужели я веду себя как подросток?
— Из твоих уст это звучит так возбуждающе, принцесса. Тебе стоит почаще говорить это слово. — Черт, она не осознавала, что со мной делает. — Это весело и заводит. Обычный секс, — я акцентировал слово обычный, — это конечно хорошо, но девушки начинают мне быстро надоедать.
— Не похоже на это.
Возможно, секс с Джанет со стороны выглядел иначе, но это правда. Секс являлся лишь способом снять напряжение. Естественно, это приносило удовольствие, но в итоге все повторялось. Ты трахаешь девушку, она кричит, ты кончаешь — и вот уже следующая. Одна киска сменяет другую.
— Знаешь, в чем заключается безумие? — Я взял ее за подбородок и повернул ее лицо к себе, чтобы она посмотрела мне в глаза. — Это уже не кажется правильным. Так было с той ночью у бассейна, когда мы впервые по-настоящему поговорили. И даже при том, что остальные против, с тех пор многое изменилось. — Я прикусил ее нижнюю губу, на мгновение насладившись ее вкусом и учащенным дыханием, но не позволил себе поцеловать ее.
Если бы Фаррен была готова, она бы взяла инициативу в свои руки.
— Почему ты сказал Тайлеру, что он может меня трахнуть? Почему не выходил на связь целую неделю?
— Я знал, что у Тая нет шансов. По крайней мере, я на это надеялся. И поклялся себе больше никому не позволять играть мне на нервах. Ты сбежишь, как она. Но я хочу побыть с тобой, пока ты еще здесь.
— Откуда мне знать, что это не очередная игра?
— Ты уже охотно позволила мне полакомиться твоей киской. — Я провел по ее щеке двумя пальцами, и она покраснела. — И я никогда никому не рассказывал о матери.
— Не стоит произносить слова киска и мать друг за другом, это звучит совершенно дико.
Я встал и взял ее за руку.
— Ты выглядишь уставшей. Я отведу тебя в постель.
По правде говоря, уставшей — это преуменьшение. Она выглядела так, будто была главной звездой нашей вечеринки и выдержала восемь раундов, в то время как большинство не справлялись и с шестью, особенно после Тая.
Она кивнула, ее веки были полузакрыты. Я потянул ее вверх по лестнице. Когда мы подошли к ее двери, я уже собрался развернуться и уйти, но она остановила меня.