Но он лишь покачал головой, развернулся и медленно поднялся по лестнице. Моя мать схватила его за руку и, бросив на меня удовлетворенный взгляд, снова провела пальцем по губам, прежде чем исчезнуть наверху вместе с отцом.
На мгновение я остановилась, уставилась на свои дрожащие руки и попыталась упорядочить мысли, которые бушевали в моей голове.
***
Когда я открыла глаза, веки казались тяжелыми. Судя по знойной атмосфере в комнате, солнце, вероятно, уже давно взошло. Не вставая с постели, я потянулась к прикроватному столику и схватила мобильный.
Я взглянула на экран, дважды моргнув: было начало пятого.
На меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи, и я пожалела о том, что не могла снова погрузиться в спокойный сон без сновидений. В ту ночь, покинув дом с безжизненным телом Альбуса, я направилась в Центральный парк и похоронила его у скалы Виста. После этого вызвала такси и провела три часа в аэропорту, засыпая снова и снова, пока, наконец, на рассвете не вернулась в Майами и, совершенно обессиленная, не упала в постель.
Приняв душ и переодевшись, я медленно спустилась по лестнице. Я проспала полдня и была удивлена, что Мария не разбудила меня, ведь мне нужно было идти на занятия.
— Мария? — крикнула я, войдя в гостиную.
Ее нигде не было. Я открыла раздвижные двери в сад, вышла на каменную дорожку, ведущую к бассейну, и запрокинула голову, позволяя солнечным лучам ласкать мою кожу. Мои руки ужасно болели, в голове стучало, сердце бешено колотилось, а щека все еще горела от пощечины. Она покраснела, но мне было все равно. Проблема заключалась не в моем физическом дискомфорте.
Самая сильная боль пряталась там, где ее нельзя было увидеть. Она скрывалась в темноте, в самом дальнем уголке сознания, и с каждой минутой, когда я приходила в себя, выползала наружу.
Альбус был мертв. Я избила свою мать и рассказала отцу всю правду.
За одну ночь произошло столько событий, что у меня не осталось времени обдумать последствия.
Я села на край бассейна, опустив ноги в воду. Холодная вода помогла немного взбодриться.
— Не думал, что ты проснешься, — произнес голос за спиной. Я обернулась и увидела Кирана, который стоял в черных спортивных штанах и белой футболке. Он сел рядом и провел большим пальцем по моей щеке.
— Что случилось?
Я обо всем ему рассказала.
Когда я закончила, он глубоко вздохнул.
— Эта сука заслуживала большего, чем просто пара синяков. Если бы я был там...
— Тогда у тебя тоже были бы неприятности.
— С тех пор, как я тебя знаю, у меня одни неприятности. Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.
Я устало улыбнулась, и сердце забилось быстрее.
— Все, что я знаю, это то, что благодаря тебе я наконец научилась защищаться не только от больших мальчиков. Если бы кто-то сказал мне это раньше, я бы не поверила. Я просто не хочу постоянно конфликтовать.
Губы Кирана изогнулись в улыбке, и он взял меня за руку.
Он никогда раньше не смотрел на меня так, как сейчас.
— Я чертовски горжусь тобой. Но никогда никому не позволяй говорить тебе, что ты не права. Поняла?
Я кивнула и взглянула на наши руки. Он и я. Удивительно, как все могло измениться менее чем за двадцать четыре часа.
Я болтала ногами в воде и наслаждалась моментом умиротворения, но это не продлилось долго.
— И твой отец ничего не сказал? — спросил он после нескольких минут молчания. По его напряженной челюсти и тону я почувствовала, как сильно он разозлился.
— Я всегда считала, что он не понимает, что происходит, но по его взгляду, — я покачала головой, — было видно, что он знал. Тем не менее, он ничего не сделал.
Внезапно он встал, схватил меня за руку и потянул в дом.
— Эй, в чем дело? Куда мы идем?
Что на него нашло?
Он потащил меня вверх по лестнице, и я, спотыкаясь, поплелась за ним следом, мои мокрые ноги оставляли следы на каменных плитах.
Киран направился к двери в конце коридора и резко распахнул ее.
— С этой минуты ты больше никогда не будешь чувствовать себя беспомощной, — сказал он, толкнув меня внутрь.
***
— Еще раз. — Он швырнул боксерскую грушу обратно ко мне. — В боксе главное — работать головой. Когда ты контролируешь свои мысли, ты контролируешь и свое тело.
Я пыталась отбиваться, но без особого энтузиазма.
— Я больше не могу, — выдохнула я, вытирая плечом капли пота со лба. Перчатки казались тяжелыми, а мои уставшие мышцы рук дрожали от напряжения. Я села на прохладный пол, вытянула ноги и запрокинула голову.
— Поднимайся, или придется драться со мной.
Я посмотрела на него. Он склонился надо мной, скрестив руки на груди, и его серьезный взгляд не оставлял сомнений в том, что он настроен решительно.
Но что он собирался делать?
Угрожать ударом в лицо?
— Ты не станешь со мной драться. Или ты попытаешься меня заставить?
Молниеносным движением, от которого заныли мышцы, он схватил меня за запястье, резко поставил на ноги и прижал к себе.
— Возвращайся к тренировке, Беда. Не советую со мной связываться.
Черт.
Я была взвинчена, вымотана и опечалена, но в животе все равно появилось покалывание.
— Или что?
Перчатки мешали мне протянуть руку и коснуться его груди, поэтому я прижалась к нему тазом, встала на цыпочки и скользнула губами вниз по его шее. Хватка Кирана на моей талии усилилась, и я услышала его тяжелое дыхание.
— Блядь, перестань тереться об меня, или я трахну тебя прямо здесь. — Он положил одну руку мне на шею, другой сжал ягодицы и крепко прижал к себе.
Я ничего не могла с собой поделать. Запрокинув голову, я медленно двигала тазом взад-вперед, наслаждаясь каждой секундой, когда он становился все тверже, его дыхание учащалось, и он прильнул своими губами к моим.
В этот момент, когда мне показалось, что я завела его настолько, что он позабыл о тренировках, он резко схватил меня за волосы и оттянул мою голову назад.
— Ты действительно думаешь, что сможешь так легко соскочить?
Он оттолкнул меня, вернулся к боксерской груше и кивнул: — Продолжай.
— Но ты…
— И если ты еще раз выкинешь что-то подобное, я не смогу ничего гарантировать. Я серьезно, Фаррен.
Часы над дверью показывали пять минут девятого. Мы тренировались уже больше часа, но, судя по его поведению, я могла бы забыть о том, что пора закругляться.
Я замахнулась, ударила кулаком по груше и попыталась увернуться, когда Киран бросил ее обратно. Однако я среагировала слишком медленно, и она врезалась мне прямо в грудь.
— Черт возьми! Я больше не хочу, понимаешь?
Он ничего не ответил, лишь мрачно посмотрел на меня и с еще большей силой швырнул боксерскую грушу. Мои ноги дрожали, легкие горели, а по спине стекал пот. Тяжело дыша, я отскочила в сторону.
— Ну же, принцесса. У тебя такой вид, будто ты вот-вот разрыдаешься.
Я стиснула зубы, вытянула руку и нанесла удар левым кулаком. Но прежде чем мои уставшие руки успели отдохнуть, боксерская груша снова рванулась вперед и ударила меня в верхнюю часть тела с такой силой, что я упала на копчик.
— Я больше не хочу.
— Не хочешь? Скажи это мамочке, когда она в следующий раз будет использовать тебя вместо пепельницы.
Я встала, подошла к нему, вытянула руки и кивком указала на перчатки.
— Сними их. Я хочу уйти в свою комнату.
Киран пожал плечами.
— Давай сама.
Какой же он мудак.
Я развернулась и направилась к выходу. Зажав зубами одну перчатку, я потянула за застежку-липучку. Когда мне наконец удалось освободить руку, я сняла вторую перчатку и швырнула ее в зеркальную стену.