Сзади раздался презрительный смех моей матери. Я отвернулась от мистера Мура, села на край стола и посмотрела на маму. Она отпила из стакана и облизнула губы. Я бросила настороженный взгляд на серебряный нож для вскрытия писем, лежащий с ней рядом.
Моя мать провела пальцем по краю стакана и опустила глаза.
— Ты не он.
— Что ты имеешь в виду?
Я услышала, как мистер Мур пододвинул стул.
— Я ненавижу тебя за то, что ты жива. За то, что ты дышишь и беззаботно идешь по жизни, как будто ничего не произошло.
— О чем ты говоришь?
Она сжала губы и взглянула на свои руки, лежащие на столе.
— Мэтью Фаррен Эндрюс.
Кровь стекала с верхней части моего тела к ногам, которые внезапно стали тяжелыми, как свинец. Ее слова эхом отдавались в моих ушах, но я не могла уловить их смысл.
— У меня есть брат?
— Был. Ему было три года, и он умер, когда я была беременна тобой, — ответила она, спеша сделать глоток. — Через две недели после его смерти родилась ты. — Она посмотрела на меня с слезами на глазах. Моя мать плакала. Никогда не думала, что она на это способна.
— Как он умер? — спросила я, ощущая свинцовую тяжесть в груди. Реальность переплелась с параллельной вселенной, где у меня был мертвый брат с тем же именем, что и у меня.
— Зачем тебе это знать? Хочешь утонуть в моей боли?
— Синтия, — тихо произнес мистер Мур. — Расскажи ей. Возможно, тогда эта девка поймет, что она ничего не значит, и наконец оставит нас в покое.
Я вытерла лоб, на котором выступил холодный пот. Это не могло быть правдой.
— Мэтью утонул в бассейне, потому что твой отец не проявил должного внимания. — Ее голос дрожал. — Ты получила его имя, потому что я молилась, чтобы он возродился в тебе. Но ты с самого начала оказалась сплошным разочарованием. Всегда была непокорной. Ты даже не представляешь, как мне было трудно не прижать подушку к твоему лицу, пока ты спала, чтобы покончить с этим. Однажды я была уже на грани..., — она посмотрела на меня сквозь пелену слез.
Мое сердце разбилось на тысячу осколков. Я сглотнула, чувствуя, как к глазам подступают слезы.
Моя жизнь продолжала рушиться.
— Я всегда мечтала, чтобы все было наоборот: он жив, а ты мертва. Мой Мэтью был таким особенным, он был воплощением совершенства. Эта мысль никогда не переставала причинять мне боль.
— Прости, — прошептала я. — Но тут же вспомнила слова Кирана, которые он сказал мне несколько месяцев назад: — Сопротивляйся, знай себе цену и никогда не извиняйся за то, кто ты есть.
— Прости, но я ничего не могу с этим поделать. Я была ребенком и не причинила тебе вреда. Ты никогда не давала мне шанса. — Я соскользнула со стола и встала рядом с ней. — Тебе больно? Ты знаешь, каково это — быть невидимкой для тех, кто должен тебя любить? Каково это, когда твоя собственная мать говорит, что хочет, чтобы ты умерла? Не говоря уже о физической боли, когда кипяток обжигает твою кожу, и кажется, что она сходит с костей. Или когда человек, который должен тебя защищать, крепко держит тебя, оставляя шрамы. В ту ночь я думала, что ты меня убиваешь.
На меня нахлынули гнев, страх и печаль, накопившиеся за все девятнадцать лет. Все это время она видела во мне лишь искаженный образ моего погибшего брата.
—Ты умерла вместе с ним. Ты обращалась со мной как с грязью, потому что ты слабая. Я даже не могу тебя ненавидеть. Мне просто жаль тебя, ведь ты безрадостная, жалкая зомби. — Сказав это, я приготовилась к нападению, но она осталась сидеть неподвижно, уставившись на свои руки, а на ее тощие пальцы капали слезы.
Прежде чем я успела понять, что происходит, мистер Мур, о котором я почти забыла, схватил меня за волосы и запрокинул мою голову назад.
— Маленькая сучка. Как ты смеешь так разговаривать со своей матерью? — прорычал он, дернув меня так сильно, что вырвал несколько прядей. Я вцепилась ногтями в его руку.
Мистер Мур развернул меня к себе, замахнулся свободной рукой и ударил меня по лицу с такой силой, что перед глазами на несколько секунд закружились черные тени. Мне казалось, будто я врезалась в оконное стекло.
Он оттолкнул меня, и я отшатнулась, ударившись о стол. Моя мать продолжала молчать.
Мистер Мур подошел ближе, выражение его лица напоминало маску — безжизненное и бесстрастное. Я не знала, что он задумал, но прежде чем разобраться в ситуации, я нащупала за спиной металлическую ручку ножа для вскрытия писем и дернула руку вперед.
Он остановился, на мгновение выглядя испуганным. Я воспользовалась моментом, выпрямилась и приставила свое импровизированное оружие к его шее. Моя мать по-прежнему не произнесла ни слова.
— Эй, — сказал он, подняв обе руки, как будто собирался сдаться, и попытался увернуться от лезвия, но я сильнее вонзила острие в его кожу.
— Сядь. Ты хотел поговорить, так давай поговорим. — Несмотря на то что каждый мускул моего тела ныл от напряжения, а щека горела огнем, я старалась оставаться спокойной. Мне не хотелось причинять ему боль, но я несомненно это сделаю, прежде чем он поднимет на меня руку. Никогда больше я не позволю никому к себе прикасаться.
Мистер Мур с широко открытыми глазами смотрел на лезвие.
— Синтия! — закричал он, но, похоже, только сейчас осознал, что не может рассчитывать на помощь матери. Она была погружена в свой собственный мыльный пузырь, где вновь отжило ее прошлое, а реальность отошла на второй план.
— Что насчет мамы Кирана? Что ты, свинья, натворил?
— Фаррен, мы можем решить это мирным путем. Сколько ты хочешь?
— Что, прости?
— Сколько? Сто? Пятьсот тысяч? Миллион? Назови сумму. Ты можешь начать все заново. Уехать и больше ни о чем не беспокоиться.
Я уставилась на него, будучи ошеломленной. Этот придурок действительно думал, что так легко отделается. Кирану я была обязана больше, чем кому-либо другому, и самое меньшее, что я могла сделать — это вернуть ему душевный покой.
Мое сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, когда я прижала кончик ножа в то место, где в фильмах проверяют пульс, чтобы убедиться, что человек мертв.
— Что случилось с его матерью? — повторила я.
Ответь хоть что-нибудь, пожалуйста, придурок.
Дыхание мистера Мура участилось, его лоб был влажным, и он продолжал смотреть на лезвие.
— Он рассказал тебе о Харриет?
Я кивнула.
— Она якобы сбежала. Это забавно, учитывая, что до этого она развлекалась на вечеринке. И довольно странно, что ты так быстро смирился. — Я вытерла вспотевшую руку о халат, надеясь, что мой голос прозвучал достаточно уверенно, чтобы он воспринял меня всерьез.
Мистер Мур посмотрел на маму, затем закрыл глаза.
— Я должен был это сделать...
— Фаррен? — сонно прозвучал голос Кирана.
Черт!
— Киран? Я здесь, в офисе, — крикнул мистер Мур, и я замерла.
Стены, казалось, сжимались вокруг меня. Дверь открылась, но я не решилась пошевелиться. Я оставалась неподвижной, все еще прижимая кончик ножа к шее отца Кирана.
— Черт! Что ты делаешь? — крикнул Киран, подойдя ко мне, но я не отрывала взгляда от мистера Мура.
— Твой отец как раз собирался рассказать мне, что случилось с твоей мамой.
Киран покачал головой.
— Отдай его мне, — сказал он, не отводя глаз от отца, указывая на нож для вскрытия писем.
Я колебалась, но он вырвал его у меня из рук и прижал острие к отцу.
— Выкладывай!
— Я должен был это сделать. Твоя мама узнала о моих чувствах к Синтии.
— У тебя что-то было с матерью Фаррен?
— Это продолжается и по сей день, — ответила я, гадая, когда же этот кошмар наконец закончится.