— Прямо сейчас он тебе не поможет, — засмеялся другой мужчина, но Зейн молчал. — Но я знаю, чей поцелуй может поднять тебе настроение… — Мужчина указывает на людей на террасе. — Ты только посмотри на этих восхитительных женщин. Выбирай любую. Сейчас все, что тебе нужно сделать — просто найти ту самую.
Выбирай любую? Серьезно? Я надеюсь, он имел в виду не то, что я думаю.
Я смотрю направо и в освещенном уголке вижу Зейна, одетого в мой собственный криптонит: слаксы, жилет на пуговицах и рубашку с закатанными рукавами. Профессионально, но повседневно, и гораздо более сексуально, чем я готова признать. У мужчины справа от него, стоящего лицом ко мне, темные волосы, светлые глаза и слегка загорелая кожа. Он поразительно красив. Вместе они выглядят, словно модели в рекламе Ральфа Лорена.
— Брось, Джек.
А, это Джек. Следовало догадаться.
— Что насчет этой?
— Которой?
— Кремовое платье. Трахни-меня-каблуки.
— Не в моем вкусе, — Зейн говорит в свой бокал, пока делает глоток.
Ненавижу возникшее во мне желание увидеть, как выглядит та девушка, и узнать его вкусы.
— Тогда она может быть моей, — говорит Джек со смешком. — Что насчет Симоны?
— Не могу. После того как промо закончится, я разберусь с этим… но до этого? — говорит Зейн и усмехается, — Это было бы непрофессионально.
— И если все пойдет не так…
— Точно. Это будет катастрофой.
— А вон та?
— Ноги от ушей? — Зейн поднимает подборок в чью-то сторону.
— Ага, она.
Они оба наклоняют головы влево и смотрят на кого-то в течение пары секунд.
— Не-а. Она неплоха… она просто не…
— Хороша, — заканчивает за него Джек. — Ты придирчивый ублюдок. Тогда как насчет близняшки Крисси Тейген?
— Она пришла с парой.
— И? Когда тебя это останавливало?
Зейн говорит что-то, что я не расслышала, и они оба смеются.
Они, правда, сейчас этим занимались? Неужели он так отчаянно пытается найти… пару? Я уверена, что есть достаточно женщин, готовых упасть ему в руки.
И затем до меня доходит. Зейн ищет девушку, с которой пойдет на свидание, или ту, с которой собирается просто переспать?
И делаю шаг назад, чувствуя себя неловко, подслушивая их разговор, а затем мои ноги начинают дрожать, когда Джек заговаривает вновь:
— А как насчет той, что пришла ранее? Черное платье, невероятное тело, убийственные глаза, розовые туфли?
У меня перехватывает дыхание, хотя я даже думать не хочу о том, что они говорят обо мне.
Зейн усмехается, и мне кажется, он знает, что я стою и слушаю их.
— Не единого гребаного шанса, — тихо бормочет он.
— Почему нет? Ты глаз от нее оторвать не мог.
— Два слова: чертов кошмар.
Джек запрокидывает голову и смеется.
— Разве не все из них такие?
Они чокаются бокалами, пока я стою, уставившись на них, словно маленький ребенок, над которым просто потешаются перед всей школой.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться. Я злюсь на себя за то, что меня заботят слова Зейна, ведь он уже доказал, каким болваном является.
Но я купилась на его спектакль. Попалась на его крючок. Позволила своей матери и ее романтизму так сильно проникнуть в мою голову, что пришла сюда сегодня, думая, что мое первое впечатление о нем могло быть ошибочно. Что мужчина, который пришел к моему дому, был настоящим Зейном — искренним — а не козлом, которого я встретила на днях в офисном здании.
Немного высокомерия — это сексуально. Такого рода — ни капли.
Мне следовало знать лучше.
Чертов кошмар? Почему? Потому что я не вела себя с ним, словно он дар Божий из-за его симпатичной мордашки и банковского счета?
Нужно что-то гораздо большее, чтобы произвести на меня впечатление.
Взволнованная и желающая выпить бокал вина, я направляюсь в противоположную от Зейна и Джека сторону мимо крытого коридора и… И врезаюсь в спину мужчины, который поворачивает за угол в тот же самый момент.
— Ой, простите! — произносим мы одновременно.
Мужчина придерживает меня за плечи, чтобы удержать от падения.
— Извините меня, — говорит он, и я делаю шаг назад, смотря в добрые голубые глаза. — Вы в порядке, мисс?
Я киваю, мои щеки пылают от смущения, что я из-за своей невнимательности столкнулась с пожилым джентльменом.
— Да. Извините. Я не смотрела, куда иду. Вы в порядке?
— Да. — Он смеется. — Чтобы сбить меня с ног, нужно что-то больше красивой женщины. — Он отпивает из своего бокала, и его обручальное кольцо мягко поблескивает.
— Тогда ваша жена — счастливица.
Выражение его лица смягчается, а улыбка гаснет.
— Я потерял ее в прошлом году.
— Мне очень жаль. — Я чувствую себя задницей, но в то же время каждая часть меня тает от любви, которую он, очевидно, все еще испытывает к своей жене.
— Не стоит. Мне повезло, что выпал шанс познать настоящую любовь. — Он улыбается, а затем вздрагивает. — Простите мне мои манеры. Роберт Уэйз. Рад познакомиться.
Роберт? Тот самый Роберт, которого упоминали в своем разговоре Зейн и Джек?
— Харлоу Никс. Мне тоже. — Мы пожимаем друг другу руки, а затем, не сговариваясь, поворачиваемся к вечеринке, разворачивающейся перед нами. Как ни странно, впервые за ночь я чувствую себя расслабленно.
— Очень приятно, мисс Никс.
— Харлоу, пожалуйста.
— Тогда Харлоу, — говорит он, решительно кивая и, беря бокал вина у проходящего мимо официанта, предлагает его мне.
— Да, пожалуйста. Спасибо. — Я делаю глоток и, несмотря на то, что в вине не разбираюсь, понимаю, что то, что я пью, — дорогое. — Как долго вы были женаты? — спрашиваю я с любопытством и необходимостью немного поболтать, чтобы избежать неловкости от того, что нахожусь на многолюдной вечеринке и никого не знаю.
— Шестьдесят лет. — Морщинки вокруг глаз Роберта углубляются, когда он улыбается. Я сомневаюсь, что он осознает, что автоматически начинает крутить обручальное кольцо на пальце.
— Это потрясающе. — Смотри, мам, в реальной жизни сказки все же существуют.
Роберт кивает.
— До этого я ухаживал за ней в течение пяти лет.