А она стоит в своих девственно белых шортах, которые демонстрируют ее ноги длиной в милю, и желтой футболке, плотно облегающей тело. Она великолепна во всех отношениях. Но именно ее улыбка, смех, беззаботность — заставляет людей пялиться.
Как и меня.
Но вот то, чего я не могу понять: вся эта невинная хренотень настоящая, или она просто играет, чтобы мужчины вроде меня думали о ней, открывали в себе ту сторону, которая пробуждает желание быть первым, победить и заявить свои права на нее.
— Чего бы я только ни отдал, чтобы она поиграла моей клюшкой, — произносит мужчина рядом, подталкивая меня локтем.
Я сжимаю кулаки, но молчу.
Что я могу сделать, если мои мысли крутились в том же направлении больше, чем я мог сосчитать?
Руки «тренера» снова на ней. Его грудь прижимается к спине Харлоу, когда он приобнимает, чтобы помочь ей взмахнуть клюшкой. Они раскачивают свои тела сначала вперед, затем назад. Наконец клюшка для гольфа касается мяча и тот взлетает.
Харлоу восторженно взвизгивает и исполняет короткий победный танец. Ее бедра покачиваются, а руки поднимаются над головой. Смех разносится по полю, и еще больше людей поворачивают головы в ее сторону, чтобы насладиться открывшимся видом.
Единственное, что я ненавижу больше, чем руки гольфиста на ней, — это то, как каждый мужчина, находящийся здесь, наблюдает за девушкой.
Иисусе, если б они только знали, что могут найти в интернете ее фотографии в нижнем белье…
Гольфист — «золотой мальчик» в белой рубашке-поло с идеально уложенными волосами и тупой улыбкой — предпринимает неловкую попытку дать ей пять и затем притягивает в победные объятия.
К черту. Достаточно.
— Харлоу? Малышка… — зову я ее и направляюсь к площадке для отработки ударов.
Харлоу вздрагивает, и, когда замечает меня, ее улыбка становится шире.
— Зейн! Видел мой удар?
Вот так, кретины. Она со мной.
Я останавливаюсь перед площадкой.
— Отличный удар. — Я бросаю ее «тренеру» предупреждающий взгляд, чтобы он, нахрен, отошел, а затем снова обращаю на Харлоу свое внимание. — Ты готова изучить все?
— Все? — Что я несу, черт возьми? — Да. Сегодня вечером.
— О. Хорошо. — Непонимание появляется в ее глазах, но она быстро переводит взгляд на настенные часы и приподнимает бровь. — Хочешь сделать несколько ударов в мое оставшееся время?
— Нет, спасибо. Я занял нам места в баре.
Харлоу кивает и улыбается. Удовлетворенный тем, что все эти наблюдающие придурки знают, что она со мной, направляюсь к бару. Спустя несколько мгновений Харлоу подходит ко мне, встаю и целомудренно касаюсь ее губ.
Это было для тех, кто сомневался, что она со мной.
Харлоу напрягается, когда наши губы соприкасаются, но затем, кажется, понимает, что сегодня презентация будет проходить здесь и любой из этих людей может на ней присутствовать.
Через несколько минут приносят наш заказ, и Харлоу смотрит на меня.
— Итак?
— Итак… что?
— Ты сказал, что нам нужно поговорить о сегодняшнем вечере. Могу предположить, что мы будем делать то же, что и в прошлый раз? Болтать. Флиртовать. Информировать. Общаться. Тусоваться.
— Верно.
— Притворяться безумно влюбленными.
Я фыркаю и отвожу от нее взгляд туда, где мальчик-«тренер» уже крутиться возле следующей «стенфордской» жены.
— Ты меня смущаешь, — говорит Харлоу, и я снова перевожу на нее взгляд. — Управляешь компанией, занимающейся разработкой приложения для знакомств, но все, что ты говоришь о ней, когда мы наедине, противоречит действительности.
— Это моя прерогатива. И я управляю многими предприятиями. Так уж получилось, что прямо сейчас я сосредоточен на приложении для знакомств.
— А когда ты на нем не сосредоточен? Что это значит для тысяч людей, которые регистрируются там и верят, что оно сработает, только потому что ты сказал им?
— Не моя проблема.
— Дерьмово звучит.
— Возможно, но именно так устроен этот мир. Все в этой жизни длится так долго. Ты наслаждаешься, извлекаешь выгоду, пока можешь, а затем умываешь руки, и ваши пути расходятся.
Харлоу прищуривает глаза, их ореховый цвет темнеет.
— Так вот, во что ты действительно веришь?
Я пожимаю плечами. Хрена с два я позволю ей играть в психоаналитика, обсуждая мое отношение к женщинам и свиданиям. Я тридцатитрехлетний взрослый мужчина. К тому же занятой. У меня нет времени на обязательства. У меня нет времени посвящать себя одному человеку, чтобы состоять в отношениях… и, честно говоря, не очень-то хочу этого.
Брак моих родителей, пока я рос, был не самой радужной картиной того, какими должны быть отношения. Прикладываясь к бутылке каждый божий день, лишь бы вытерпеть общество друг друга, они отбили у меня любое желание заводить отношения.
— Земля вызывает Зейна? Ты действительно веришь в это?
Харлоу вырывает меня из мыслей, и мгновение я смотрю на нее, пытаясь найти ответ.
— Моя теория подтверждается каждый день, — говорю я в итоге.
— Не думай об этом. Просто ответь. — Харлоу опирается локтями на стол и неотрывно смотрит меня. — Ты веришь в любовь, Зейн?
— Любовь — это дерьмовая эмоция.
Харлоу наклоняет голову и смотрит на меня так, словно проверяет, правда ли я это сказал. Сказал. И это правда.
— Не говори это Роберту.
— И не собирался.
Она делает глоток своего напитка, затем наблюдает за кубиком льда в стакане.
— Я не понимаю этого.
— Перестань пытаться, это сделает твою жизнь гораздо проще. — Много болтовни. Слишком много болтовни.
— Я не понимаю. Ты состоятельный мужчина…
— Ах, могучая сила Гугла. Ты копалась в моем грязном прошлом, верно?
И почему это, блядь, раздражает меня? Почему я хочу скрыть от нее свое прошлое, хотя раньше мне и дела не было до того, что люди думают о всех женщинах, с которыми я встречался? Черт, я же тоже гуглил ее. Я даже искал информацию о мужчинах, с которыми она встречалась.
Или, возможно, дело не в прошлых свиданиях, о которых я не хочу, чтобы она знала, а скорее в жизни, что я оставил позади и которую предпочел бы не обсуждать.
— В твоем прошлом не было ничего неожиданного. — Харлоу пожимает плечами. — Так какова роль Роберта во всем этом?