— Ты должна быть со мной, помнишь? А не с этим мудаком Майлзом Финли.
— Майлз Финли?
— Придурок, с которым ты так много болтала.
Мистер Нападающий?
— Тебя не касается, с кем я разговариваю…
— Черта с два не касается…
— И я прекрасно понимаю, что должна делать. — Начинаю двигаться, чтобы усмирить внезапное беспокойство. — И с того места, где я стояла, мне показалось, что ты чертовски хорошо справляешься со своей работой — хм-м… с женщинами. Ты знаешь, женщины с упругими телами в коротких платьях, которые были бы более чем счастливы послать твою «подружку» к чертям, если бы ты пригласил их в свое логово. Как плохо, что твое логово — это наше логово, то есть свободная от шлюх зона. — Пока говорю, складываю руки на бедра и с вызовом изгибаю брови.
— Будто бы это способно меня остановить.
Этот комментарий застает меня врасплох. Не могу понять этого мужчину, и мне лучше прекратить попытки для своего же блага.
— Знаешь, что? Это не сработает.
— Что не сработает? — спрашивает Зейн, посмеиваясь.
— Твое Джекил-и-Хайд дерьмо. Милый на публике и кретин наедине. С твоей стороны хреново так поступать, так что решай, кем ты будешь, чтобы и я могла вести себя соответствующе.
Медленная ухмылка в уголке губ говорит, что Зейн наслаждается этим разговором, и будь я проклята, если не ненавижу мужчин, которые играют со мной. У меня было достаточное количество таких мужчин, которые оставляют тебя с разбитым сердцем, уязвленной гордостью и постоянными сомнениями в себе.
— А каким бы ты предпочла видеть меня?
Делает шаг ко мне.
— Самим собой. Что бы это ни значило.
Еще один шаг.
Не двигаюсь. Меня не запугать. Я не отступлю перед ним.
— Будь осторожна со своими желаниями, Харлоу.
— Что ты хочешь этим сказать?
Мы стоим в саду в окружающего нас вечера, пытаясь понять друг друга, и Зейн замирает в нескольких дюймах от моего.
— Ничего, — бормочет он со смешком и, склонив голову набок, пристально смотрит на меня. В зелени его глаз отражаются мысли, которые я не могу прочесть, да и не уверена, что хочу. — Просто убедись, что не путаешь наше представление с реальностью.
— Наше представление?
— О том, что мы пара.
— Не путаю.
— Я уже вижу это по твоему лицу.
— Что видишь?
— И по твоему телу.
— О чем ты, черт возьми, говоришь?
Зейн облизывает губы и замолкает на мгновение, прежде чем заговорить:
— Женщины влюбляются в слова, Харлоу. Мужчины влюбляются в тела.
— Не мог бы ты объяснить мне, что за ерунду несешь, потому что я в замешательстве, а ты переступаешь черту.
Зейн едва заметно качает головой, словно разговаривает с ребенком, который не понимает его.
— Выражение твоего лица во время нашей презентации сегодня. Говорящее, что тебе интересно, как бы все было между нами, будь все по-настоящему. Не принимай ошибочно наше притворство за реальность.
Его слова будто вырывают меня из глубокого сна, и, хотя я не хочу это признавать, но он прав. Я думала об этом сегодня. Когда Зейн со сцены говорил все те милые слова обо мне, об отношениях и поиске кого-то нового. И даже зная, что эту речь ему написали, все еще задавалась вопросом.
Для человека, который говорит, что не обращает внимания, Зейн определенно заметил мой небольшой просчет.
Не позволю этому повториться.
— Как и ты, я могу идеально играть свою роль, — говорю я.
— Ага-ага. Ты можешь обмануть их, но не меня.
— Ты слишком переоцениваешь себя. — Отступаю, нуждаюсь в пространстве, ненавидя этого мужчину за то, что видит меня насквозь.
— Почему же?
— Знаешь, что? Прекрати нести чушь, Зейн. Ты хочешь быть важной шишкой — так будь. Хочешь быть крутым владельцем компании. Прекрасно, блядь, но я ненавижу вас обоих. Разве ты не можешь просто быть парнем, который сегодня утром стоял в автобусе и предлагал мне муллиган? Тем, кто извинился за то, что был придурком, потому что проявил мужество, чтобы признать свою ошибку и исправить ее. Почему ты не можешь быть этим парнем все время?
У меня перехватывает дыхание, ненавижу то, что мне трудно сделать еще один вдох, когда Зейн подходит ко мне, и его грудь слегка касается моей.
— Я сказал быть осторожной со своими желаниями, Харлоу.
— Но почему? — Пораженно вскидываю руки, понимая, что этот разговор ни к чему не приведет.
— Потому что этот парень… — произносит он, протягивая руку, и проводя пальцем по линии челюсти, у меня перехватывает дыхание, а легкие горят. — Этот парень подошел бы к тебе и сделал вот так.
И, прежде чем я успеваю вздохнуть, Зейн прижимается ко мне и касается губами моего рта. Один раз. Второй. Мои губы приоткрываются. В третий раз Зейн просовывает свой язык мне в рот и разжигает огонь в каждой частичке тела.
Я колеблюсь и задаюсь вопросом, но перед тем, как успеваю все прекратить, Зейн изменяет угол поцелуя и начинает все сначала. Мягкие губы. Грубая щетина. Теплый язык. Сдержанные стоны.
Желание.
Что-то, что я не хочу чувствовать.
Вру.
Хочу почувствовать это. Хочу поддаться ему.
Но не так. Не…
Боже милостивый, этот мужчина влечет меня за собой. В саду, полном сказочных огоньков и темных теней, где скрытый намек на сдержанность поцелуя волнует меня, предупреждает и намекает на то, чего еще он хочет.
Когда Зейн прерывает его…
Это просто притворство…
Когда отступает, проводит большим пальцем по моей нижней губе, будто говоря мне, что это реально.
Губы, которые только что дурманили меня, изгибаются в лукавой ухмылке, а дьявольский блеск в глазах одновременно пугает и возбуждает.
— И это даже не половина того, что парень, которого ты хочешь, сделал бы с тобой… — шепчет он, отступая назад, руками удерживая мое лицо, и тут же смотрит на дверной проем за спиной и произносит единственное слово. — Финли.
Я все еще взволнованна поцелуем, поэтому мне требуется секунда, чтобы понять, что он только что сказал. Имя парня, который приставал ко мне. Но, когда оглядываюсь через плечо, там никого нет.
Финли был здесь? Наблюдал? Или это был способ Зейна заявить какие-то незримые права на меня? Все с каждой секундой становится еще более запутанным, практически невозможно определить, что является настоящим, а что — фальшивкой.