— Ты обязана была это сказать, — смеюсь я. — Ты моя мать.
— Ты знаешь меня гораздо лучше. Я говорю тебе только правду. Это моя работа.
— Правду и вымысел, — говорю я, посмеиваясь.
— Ты никогда не будешь слишком стара для сказки, дорогая.
— О пожалуйста.
Мама сказала, что я сошла с ума по-испански, тем самым вызвав у меня улыбку. Я скучаю по ней.
— Приятно слышать твой голос, — мягко произношу я.
— Соскучилась по мне, да? — знающим материнским тоном спрашивает она.
— Ага. Скучаю. Это… — Я оглядываюсь на то, из чего теперь состоит мой мир, желая сказать правду. Ограничения. Нереальность. Путаница. — Это опыт, — говорю я.
— Скажи мне, что Зейн хорошо к тебе относится. Что не заставляет тебя делать то, чего ты не хочешь.
— Нет, — смеюсь я, умалчивая о том, что Зейн, возможно, и не давит на меня, но это совсем другая история. — Он джентльмен. — За исключением тех случаев, когда целует меня до беспамятства в один вечер, а последующие несколько дней только и ворчит, когда мы не на публике. — Он сбивает с толку.
— Все мужчины такие, солнышко.
— Он…
— Он тебе нравится.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что я твоя мама и знаю такие вещи.
— Он мне не нравится, — говорю я, скорее убеждая саму себя. — Я имею в виду, прошло только шесть дней. Не так-то много времени, чтобы понять, нравится мне кто-то или нет.
— Так ты не уверена?
Я вздыхаю.
— Мы славная команда. Люди верят в историю, которую мы им продаем.
— Я ни одной живой душе не говорила об этом, — выпаливает мама, и я сразу же начинаю волноваться, не сказала ли она правду одному из членов своей танцевальной группы. Я позволяю тишине заполнить пространство в качестве небольшого предупреждения. — Обещаю, малышка. Я бы не хотела тебе все испортить.
— Ладно.
— Тогда что же тебя беспокоит?
— Не знаю, — задумчиво говорю я, глядя в окно на окружающую природу. Пышные кроны деревьев легонько покачиваются на ветру, в то время как облака медленно плывут по небу. — Я не могу его понять. Не знаю, что он чувствует ко мне на самом деле… или что я к нему чувствую.
— И когда он целует тебя…
— Что ты имеешь в виду? Откуда ты узнала? — спрашиваю я, и мои мысли тут же возвращаются к вечеру в Остине, к саду и поцелую, который не выходит у меня из головы.
— В интернете есть несколько фотографий. Кажется, он очень ласков с тобой во время презентаций. Всегда целует тебя в висок и прикасается к спине… вот я и гадала, что ты чувствуешь.
— Честно говоря, не имеет значения, что я чувствую. Я просто сбита с толку, потому что мы так много времени проводим вместе. Я здесь, чтобы выполнять свою работу, и все, что с ней связано, а об остальном думать не стоит.
— Солнышко, ты только что наговорила кучу глупостей, лишь бы сбить меня с толку. Зейн тебе нравится. Я твоя мать. Меня не обдуришь.
И мама права. Он мне нравится. Сходящая с ума, сексуально неудовлетворенная, я задаюсь вопросом, каков он в постели.
— Мам, — предупреждаю я, не желая, чтобы она ступала на эту территорию.
— Тогда почему же он тебе не нравится?
Мой смех пропитан сарказмом.
— Может, потому что он такой же, как Дэвид, Линк и Ретт, которые были до него, и я не могу снова так поступить с собой. В какой-то момент я должна понять, что больше не буду уступать мужскому эго.
— Лоу… все мужчины такие в той или иной форме. Их эго — одна из причин, по которой нас к ним тянет. Уверенность — это сексуально. Уверенность в своем месте в этом мире — это то, что нам нравится в нашем партнере. Не так уж и плохо находить это привлекательным. Нам нравятся мужчины с некоторой долей эгоизма. Это соблазнительно. Что нам не нравится, так это эгоизм с некоторой долей человечности.
— Теперь ты перестаешь рассуждать здраво.
— Вы двое молодых, одиноких людей. Конечно, вас будет тянуть друг к другу. Это естественно. Выясняй — не выясняй. Но что бы ты ни делала, знай, что вполне реально раствориться в мужчине, не потеряв при этом себя.
— Мама. Боже. Я не ищу отношений, — говорю я, но романтическая моя сторона, скрытая глубоко внутри, задается вопросом, каков Зейн Филлипс в этом смысле. Он говорит, что любовь — это дерьмовая эмоция… вопрос в том, верит ли он в нее?
— Тогда просто развлекись.
— Я не собираюсь спать с ним, мам.
Смех заполняет линию.
— Ну хорошо. Просто продолжай говорить себе это…
— Так и сделаю, — защищаюсь я.
— И живи настоящим.
***
— Большое спасибо… — Альбукерке? Остин? Хьюстон? Названия городов перемешиваются под яркими прожекторами сцен, и у меня уходит секунда на то, чтобы закончить: — Хьюстон.
Зейн посмеивается с другой стороны сцены.
— Хьюстон, у нас проблема. — Публика смеется над подтруниванием Зейна и моей очевидной оплошностью.
— Никогда не понимала, как музыканты могут облажаться, забыв свои песни прямо на сцене, но теперь понимаю. Мы уже неделю без остановки…
— Давай не будем раскрывать все наши секреты.
— О пожалуйста. — Я закатываю глаза и зарабатываю смешок.
— Выносливость, детка, — подмигивает Зейн, направляясь ко мне.
— Давай не будем давать ложную рекламу, — произношу я, чуть вздрагивая, когда он подходит ко мне сзади и опускает руки мне на бедра. — SoulM8 поможет вам найти партнера, а не одарит выносливостью.
— Звучит, как новый слоган.
Еще одна волна смеха прокатывается по залу.
Еще одно прикосновение его губ к моему виску.
— Сегодня ты выглядишь великолепно, — бормочет Зейн себе под нос, опаляя мое ухо теплом своего дыхания.
Я ощущаю трепет в животе от простого, прописанного в сценарии проявления любви.
Но было ли это в сценарии? Или же Зейн просто поймал удобный момент, чтобы публика услышала эти слова через микрофон, и женщины дружно упали в обморок? А вдруг это было искренне и предназначалось только для меня, чтобы в обморок упала я сама?
Взволнованная тем, что все взгляды прикованы ко мне, я, спотыкаясь о ненужные мысли в голове, прочищаю горло и сосредотачиваюсь.
— Оставим этот вопрос открытым, Ромео, до того, как ты наобещаешь немыслимое.